Марк снова приложил нож к горлу Кирсти.
– Попытаешься сбежать, сломаю еще одну, – прошипел он. – Вставай и пойдем со мной.
38
Лили и Расс едут по трассе на север.
– Итак, – говорит Лили, – как вы познакомились с Джо?
– Господи, теперь ты еще спрашиваешь?
– Да.
Он с улыбкой отвечает:
– На работе.
– Там же, где и с Карлом?
– Нет, на предыдущем месте. Она была моей начальницей.
– А. Ясно. Это многое объясняет.
– Да?
– Да. Потому что она властная.
Расс смеется.
– Вовсе нет.
– Да! Она не хотела, чтобы ты со мной завтракал. Не хотела, чтобы ты вез меня в Йоркшир. Бросила в тебя обед!
– Ой, да ладно. Просто… Она очень устала. Дело в этом. Она очень устает за неделю, и ей важно куда-нибудь выбраться. Она так ждет выходные, когда я дома и могу помочь ей с ребенком. Когда мы можем чем-нибудь заняться. Провести время с Дарси.
Лили слегка содрогается. Она не хочет заводить ребенка до тридцати пяти лет. Она говорила об этом Карлу, и он ответил, что готов ждать сколько нужно. Но она вполне может понять эту женщину, Джо. Она была бы крайне недовольна, если бы Карл уехал от нее на целый выходной день, чтобы отвезти в другой конец страны какую-то женщину. А ей еще не надо присматривать за ребенком. Она кивает и говорит:
– Понимаю. Пожалуйста, передай ей, что мне очень стыдно. Что я очень благодарна. И что я куплю ей подарок.
– Ой, не нужно, не нужно. Но я ей передам. Она совсем не страшная, правда. Она чудесная. Лучшая девушка на свете. Мне очень с ней повезло.
– Как она выглядит?
– Красивая. Рыжие волосы. Зеленые глаза. Потрясающая.
Лили смотрит на Расса, как он сияет, когда говорит про жену. Она испытывает то же, когда рассказывает о Карле. Словно заколдованная.
– Вот, – он лезет во внутренний карман пиджака и достает бумажник, – там есть фотография. Посмотри.
Она берет и открывает бумажник. На фотографии – симпатичная женщина в очках с крошечным малышом на руках.
– Очень красивая. Тебе повезло.
Лили нащупывает в кармане куртки ключи, найденные в шкафу, тяжелый шар брелока. И купюру в двадцать фунтов, которую она взяла на случай, если ей придется снять комнату в отеле или купить билет на поезд домой. У нее в сумке – свадебный фотоальбом, чтобы показать матери Карла, и фотографии ее семьи из Киева. Она надеется, что женщина смягчится, увидев на своем пороге Лили. Пригласит ее войти, нальет чаю, проявит интерес.
– А ты? – спрашивает Расс. – Как познакомилась с Карлом?
– Он не рассказывал?
– Нет. Только самое основное, как обычно, – смеется он. – Только вернулся с Украины и сказал, что встретил ту самую.
Она рассказывает ему историю про конференцию в феврале, про временную работу, на которую она согласилась по просьбе мамы, про то, как она увидела его и сразу все поняла.
– И он сделал тебе предложение? Уже тогда?
– Нет. Когда приехал снова, неделю спустя. С кольцом. Это был лучший момент моей жизни.
– И как? – Он колеблется и начинает снова: – Каково с ним жить? День за днем? Я просто не могу представить его в семейной жизни.
– Он чудесный муж. Каждый день приносит мне подарки – шоколад, розы, всякие мелочи. Присылает сообщения с признаниями в любви. Когда приходит домой – заботится обо мне, готовит мне еду, наполняет для меня ванную и приносит полотенца. Он меня боготворит.
– Ух ты, – восхищается Расс, заглядывая в зеркала заднего вида, прежде чем перестроиться в средний ряд. – Потрясающе. Не могу даже представить.
– А я не могу объяснить. Со мной такое впервые. Это больше, чем любовь. Настоящая одержимость.
– Но ведь у нее всегда есть и темная сторона? У одержимости?
– Темная сторона есть у всего, Расс.
– Ха! – улыбается он. – Да, думаю, ты права. Так и есть.
– Я очень мрачный человек.
– О, я бы не сказал…
– Потому что ты меня не знаешь. Правда. Я мрачная. Это не значит, что я не умею веселиться. Прекрасно умею. Но когда я одна, наедине с собой – тушите свет.
Расс кивает и снова перестраивается на скоростную полосу.
– Да, интересно.
– Ага.
– Мне кажется, в этой стране люди очень боятся мрака. Мы хотим быть всегда позитивными. И пугаемся, если не получается.
– Ты позитивный.
– Да, или хотя бы пытаюсь таким стать. Это не значит, что у меня не бывает… Рефлексии.
– Что это значит? Самоанализ?
– Да, самоанализ. Рассуждения, зачем я здесь и почему. Вопросы обо всем.
Лили кивает.
– Мне кажется, Карл тоже очень мрачный, – говорит она.
– Да, – сочувственно кивает Расс. – Думаю, ты права.
Она поворачивается к окну. Под голубым небом проплывают зеленые поля с золотистыми вкраплениями сурепки. На большом зеленом дорожном знаке написано «СЕВЕР». Лили думает о минутах мрачности Карла, когда он вдруг замолкает, отпускает ее руку или не отвечает на вопрос. Вспоминает ночи, когда он разговаривал во сне. Метался по кровати. Кричал. Как-то раз он душил ее во сне. Она проснулась оттого, что он сидел над ней и смотрел в пустоту, а потом схватил ее за горло и начал душить. У нее из глаз брызнули слезы, в висках запульсировала кровь, она ударила его в пах, он проснулся и в шоке смотрел на нее, с ужасом осознавая, что натворил. Отпустил ее шею, нащупал руками лицо и застонал: «Прости, умоляю, прости, это был кошмар, мне приснился кошмар», начал целовать ее, а потом занялся с ней любовью, нежнее, чем когда-либо.