41
– Здравствуйте! – Лили медленно и осторожно заходит в дом. – Добрый день! Здесь кто-нибудь есть?
Расс идет за ней, пытаясь отыскать на стене выключатель. Находит его, и большая хрустальная люстра на потолке медленно загорается, освещая толстый слой пыльной паутины.
– Ух ты, – оглядывается Лили, заходя в дом. Роскошный дом. Как парадные здания в центре Киева, где размещаются банки и страховые компании. Над головой – стеклянный купол, сквозь него видны золотистые облака. Воздух затхлый, но не сырой. Лили поворачивает направо и проходит через двойные двери. Они ведут в большую гостиную. Она обставлена элегантной ветхой мебелью, и везде стоят наполовину заполненные коробки для переезда. Двери с другой стороны ведут в приемную: вазы с пыльными сухими цветами под окнами, изъеденные молью бархатные кресла. Они тихо, взволнованно проходят в поразительную комнату: стены полностью сделаны из стекла и кованой стали, и повсюду стоят высохшие пальмы, пыльные каменные горки, погибшие каучуковые деревья и другие увядшие растения. Пахнет землей и гнилью. На другом конце комнаты – комплект хорошей ротанговой мебели, стеклянный стол, лампы с рассеянным светом. Когда-то здесь было очень приятно посидеть среди зелени.
Дверь слева ведет на кухню, длинную и узкую, с пятью окнами, выходящими в сад. Она обставлена в стиле семидесятых: ржавого цвета столешницы, зеленые двери, низко подвешенные пластиковые оранжевые плафоны, пластиковые барные стулья. Все покрыто тонким слоем жира и пыли.
Они возвращаются в холл и осматривают комнаты с другой стороны дома. Большая столовая, маленькая комната с клубными кожаными креслами и встроенным в угол баром и туалет с расписной фарфоровой раковиной и резервуаром для воды, висящим высоко на стене.
Когда они возвращаются в зал, Расс говорит:
– Ну, уверен, здесь никто не живет.
– Но та женщина! Она подошла к телефону!
– Да. Но серьезно. Только посмотри. Сразу понятно. Здесь атмосфера полного запустения.
– Пойдем поднимемся наверх.
Она берется за деревянные перила и смотрит наверх. Лестница как в старом американском кино, делает два поворота, поднимаясь к стеклянному куполу. На втором этаже – четыре большие спальни. На третьем – две мансардные комнаты. Каждая дверь открывается при их прикосновении; все комнаты пусты. Только одна комната на третьем этаже заперта. Расс и Лили переглядываются. Расс тоже пытается открыть дверь. Она шатается, но не поддается.
– Здравствуйте! – кричит Лили сквозь дверь. – Добрый день! Это Лили! Мы разговаривали по телефону. Вы там? Добрый день!
Она прикладывает ухо к двери, но на другой стороне царит молчание.
Она поворачивается к Рассу:
– Взломай ее.
– Что?!
– Взломай, пожалуйста, дверь.
– Лили, я не могу. Это криминал. Меня могут арестовать, если…
Лили отталкивает его и бросается на дверь.
– Лили! – он пытается остановить ее, но она отталкивает его.
Дверь кажется крепкой, но не неприступной. Лили бросается на нее снова и снова, пока не чувствует, что набила на бедре синяки. Потом она начинает пинать дверь ногами, снова и снова, до боли в коленях.
– Лили! Серьезно! Прекрати!
– Нет, – сердито шипит она. – Возможно, там мой муж. Там может быть кто угодно. Мы ехали сюда пять часов. Я не уйду, пока не войду туда.
Она снова начинает пинать дверь. Расс встает рядом.
– Ну давай. На счет три. Раз… Два… Три.
Они колотят в дверь вместе – первый раз, второй, третий, – и вдруг наконец раздается треск дерева. Они бьют снова, и дверь поддается. Еще раз – и она распахивается настежь.
Расс ищет выключатель. Включает свет. Они заходят внутрь.
42
Фрэнк появляется возле задней двери Элис примерно в шесть. На улице вдруг становится очень холодно, и он выдыхает облачка пара.
– Привет, – говорит он. – Немного прохладно, да?
– Садись к огню. Я принесу что-нибудь выпить. Что будешь? Пиво, вино?
– Вообще-то… – он делает паузу и смотрит себе под ноги. – Я пришел не для того, чтобы тебе мешать – я знаю, ты сейчас очень занята. Я просто хочу попросить прощения. За сегодня. Знаю, вел себя немного отстраненно. И даже толком не поблагодарил тебя за прекрасный обед. Так хорошо посидели, спасибо! А еще я сделал тебе вот это, – он протягивает ей кусок бумаги размером с открытку.
Она смотрит на открытку, потом на него, потом снова на открытку.
– Это ты сам?
Он кивает с немного смущенным видом.
– Оказывается, я неплохо рисую.
– Ух ты. Здорово. Очень красиво.