Кирсти удалось набросить Марку на голову одеяло, но Грей не смог определить, где находится его макушка, и ударил куда-то вбок. Марку удалось высвободиться из-под одеяла за несколько секунд и повалить Кирсти на кровать. Грей бросился на него, обхватил здоровой рукой и попытался сбросить с сестры, но Марк был в два раза сильнее Грея даже без сломанного запястья и скинул его без особого труда.
Грей, пошатываясь, направился к двери. Она была отперта. Грей нащупал ручку и начал поворачивать.
– Выйдешь из комнаты, и я убью ее, – сказал Марк.
Грей остановился.
– Вы, кажется, ничего не поняли, – продолжил Марк. – Вы оба. Никто никуда не идет. Вечеринка внизу закончилась. Здесь больше никого нет.
– Наш папа скоро будет здесь, – задыхаясь, пообещала Кирсти.
– Ах да. Ваш папа. Пришел и ушел. Я сказал, что вы отправились отсюда час назад.
– Он позвонит в полицию, – сказал Грей. – Когда не найдет нас. Они приедут сюда. Найдут твои наркотики. И арестуют тебя.
Марк пожал плечами:
– Сомневаюсь. Я сказал ему, что вы пошли на пляж. С новыми друзьями. Что вы оба нажрались. В хлам.
Он усадил Кирсти, подняв ее за руки, и повернулся к Грею.
– Садись, – сказал он, похлопав по кровати. – Немедленно.
Марк снова приложил нож к горлу Кирсти. Грей вздохнул и подошел к кровати. Марк заставил его сесть и вскочил на ноги. Нашел провод, оторванный Греем от лампы, и связал им руки, усадив спиной к спине.
– Запястье! – закричал Грей. – Будь осторожнее с моим запястьем!
Марк задумчиво посмотрел на запястье Грея и сказал:
– Да, прости. Мне не всегда удается рассчитать свою силу, – а потом медленно затянул провод, неотрывно глядя Грею в глаза.
Грей заорал. Иглы безумной боли пронзили кость.
– Ори, сколько хочешь, – сказал Марк, изо всех сил затягивая провод. – Никто не услышит.
Потом сделал шаг назад, чтобы оценить работу.
– Готово. Теперь не будете рыпаться.
– Марк, – отчаянным, глухим голосом простонал Грей, – что ты делаешь? Что у тебя за план?
Марк принял позу мыслителя.
– Хм, хороший вопрос. Пока не решил.
Пот струился по лицу Грея. Он пытался преодолеть боль от провода, вонзившегося в запястье. Кирсти слегка дернулась, и он снова заорал от боли.
– Прости, – прошептала она.
Тем временем Марк расхаживал по комнате туда-сюда, по-прежнему изображая «раздумья». Потом вдруг сел рядом с Кирсти, и Грей почувствовал, как она задержала дыхание и выпрямила спину. Грей не видел, что происходит, но услышал слова Кирсти:
– Не надо.
– Отвали от нее, – прохрипел он. – Не прикасайся!
Он почувствовал, как Кирсти дернулась и изогнулась всем телом.
– Прекрати, – сказала она. – Не надо.
– Кирст, что он делает? – спросил Грей.
– Я ее трогаю, Грэхем, – послышался спокойный, ровный голос Марка. – Трогаю ее тело.
Грей вздрогнул.
– Отвали от нее. Убери руки, или я убью тебя.
Марк рассмеялся своим женоподобным смехом.
– Серьезно, Грэхем? Убьешь? Сейчас я ласкаю ее шею, Грэхем. Очень нежно. Самыми кончиками пальцев. Кажется, ей нравится. Да, правда нравится. Она практически мурлычет.
Внутри Грея разгорелся темный, красно-огненный ураган. Он лизал стены его сознания, расплавляя здравый смысл. Грей хотел убить этого человека. Прикончить его. Заколоть его, раздавить, прыгать по его черепу, пока тот не треснет, прострелить мозги, а потом сердце, пинать ногами, бить камнями, отрубить голову, покалечить и раскромсать, пока от него не останется ничего.
– Кирсти, скажи, зачем ты сегодня сюда пришла? Очень интересно.
– Я думала, будет весело, – напряженным низким голосом ответила она.
– А зачем ты сказала мне, что любишь меня? Тогда, на пляже. Это было весело?
– Нет. Просто я не знала, что ответить. У меня никогда не было парня, и я не знала, как себя вести.
– Ну, – сказал Марк, – сегодня ночью ты получишь хороший урок. Ни в коем случае нельзя говорить людям, что ты их любишь, Кирсти. Если это не так. Так можно ввести кого-нибудь в заблуждение. Ой, – он заглянул на сторону Грея, – кстати, сейчас я массирую груди твоей сестры. Они чудесны. Даже лучше, чем я представлял. Две полные горсти.
Грей чувствовал, как извивается Кирсти. Его охватил ослепляющий гнев, но он начал глубоко дышать, и постепенно сознание очистилось. Ярость здесь не поможет. Он чуть подвигал руками, не обращая внимания на боль в запястье, и начал ощупывать провод.
– Кирсти, мужчины очень чувствительны, но многие этого не понимают. Нас легко обидеть. И ты очень обидела меня. Я влюбился в тебя с первой же минуты. Я говорил тебе. Это было как удар молнии. Я никогда не испытывал ничего подобного. И с твоей стороны просто бесчеловечно так себя вести, наплевав на чужие чувства. Понимаешь, о чем я?