– Быстрее! – прошипел Грей. – Вперед!
По мере приближения к пляжу шаги раздавались все ближе. Они принялись карабкаться по скользким камням, насквозь промокнув от брызг прибоя. На пляже в бухте виднелось какое-то судорожное движение, свет фонарика, темная фигура.
– Папа! – прошептал Грей. – Смотри. Это папа!
Он быстро обернулся. Их преследователь спускался на скалы.
– Папа! – крикнул Грей, приложив ладони ко рту. – Папа!
Луч фонарика вдалеке метнулся к ним, маленький и тонкий, но направленный явно на них.
Маленькая фигура на пляже что-то им крикнула, но слова заглушило море.
– Папа! – завопила Кирсти.
Они побежали еще быстрее, а фигура на пляже направилась к ним.
Скалы уже почти закончились, когда фигура вскарабкалась наверх, и их мгновенно ослепил свет фонарика. Узнав знакомые очертания отца, Грей немного успокоился.
Тони очень сердился.
– Вы, двое, – закричал он. – Господи Иисусе! Вы… Я…
А потом он посмотрел на них, увидел изорванную, перепачканную кровью футболку Кирсти, ужас в ее глазах и появившегося за ними Марка и заорал:
– Что ты наделал? Что ты наделал?
Марк окаменел, не дойдя до них примерно три метра. На мгновение все замерло: даже море стихло, медленно набирая водную массу для следующей волны. Но потом Марк вдруг бросился к Кирсти, прямо на нее, обхватил ее за талию и, прежде чем Грей и Тони успели что-нибудь сделать, прыгнул вместе с ней в бушующую стихию, прямо на скалы, в темноту бушующего моря.
– Нет! – завопил Тони.
– Кирсти! Черт!
Оба бросились в воду. Шок израненного тела, ледяная вода, с ревом сомкнувшаяся над головой. Грей судорожно искал, за что ухватиться. Услышал рядом голос отца и поспешил к нему. Отец жестом позвал Грея за собой. Грей двинулся за ним, прижимая к телу сломанную руку. Отец показал рукой на восток. Грей увидел две маленькие тени, плывущие через бухту. Марк плыл быстро, увлекая за собой Кирсти.
– Давай за ними! – закричал отец.
– У меня сломано запястье! – выкрикнул Грей. – Я не могу плавать!
Мгновение помолчав, отец заорал:
– Выбирайся! Выбирайся немедленно!
Грей беспомощно наблюдал, как очертания Марка и Кирсти становились все меньше и меньше. Отец кролем поплыл за ними, и вскоре тоже исчез вдалеке. Грей позволил волне отбросить себя на скалы и с трудом вскарабкался на камень, где какое-то время пролежал на спине, не в силах пошевелиться. Сердце бешено колотилось в груди. Запястье пульсировало и болело. Он медленно поднялся на ноги и принялся неуклюже карабкаться по скалам. Наконец он спрыгнул на ровный песок и побежал. Пляж был пуст. Сверху слышались отголоски музыки, доносившиеся из города. Визгливый женский смех и скрип тормозов. Он повернулся и увидел над собой огни дома Китти. Но в море никого не было видно.
– Помогите! – крикнул он в ночь. – Помогите!
Он бежал вперед, беспомощно крича. Потом вдруг увидел: из воды вылезает какая-то фигура. Человек тяжело повалился на песок и пролежал какое-то время, прежде чем подняться. Грей замедлил шаг и, тяжело дыша, опустился на колени рядом с отцом.
– Папа! – крикнул он. – Где Кирсти? Папа!
Отец молчал. Он перекатился на бок и прижал колени к груди. Потом снова лег на спину, положил руки на грудь в области сердца и начал ее массировать.
– Боже, – выдохнул он, – боже мой!
Грей посмотрел на море. Огромные волны падали, разворачиваясь, словно ковры, и несли к его ногам сияющую пену. Поверхность воды сверкала и рябила. На горизонте виднелся океанский лайнер, над головой бесшумно пролетал самолет. Грей отчаянно вглядывался в пляшущие тени, пытаясь разглядеть Кирсти.
– Папа! Вставай! Папа! Где она? Где Кирсти?
Но его отец по-прежнему держался за грудь, и дышать ему становилось все труднее.
– Папа! Вставай!
Грей снова посмотрел на черную бездну моря, а потом опять на отца.
– Я… Не могу… Дышать… – выдавил отец. – Сердце…
– О боже, – Грей схватил себя за волосы и повалился на песок. – О господи. Папа.
Он снова обернулся назад, на город, надеясь увидеть на променаде людей. Наконец увидел пару, гуляющую с собакой, они держались за руки.