– Помогите! – заорал он. – Черт, да помогите же!
Хотя Грей заранее знал – кричать бесполезно. Они его не услышат. Пара шла дальше, не замечая сцену на пляже. Грей опустился на колени и уложил отца в позу для реанимации, как учился, когда был бойскаутом. Но одной рукой сделать было практически ничего нельзя. Он убрал руки отца с груди и начал массировать его сердце левой рукой, считая интервалы. Но тщетно. Нужна была вторая рука. Он повернулся и снова закричал, глядя в удаляющиеся спины людей на променаде. А потом начал плакать.
– Папа, – рыдал он, – я не могу! Не могу! О, черт! Папа, что мне делать? Что делать?
Тело его отца окостенело, а руки снова оказались на груди, они царапали кожу, словно пытаясь зарыться под кости и вытащить сердце. Грей вскочил и снова посмотрел на море. Ничего. Опять повернулся к променаду. Там шли еще какие-то люди – компании ночных гуляк, кричащих и распевающих песни.
– Помогите! – завопил Грей. – Помогите нам!
Его отец захрипел, изо всех сил сжимая воротник мокрой рубашки.
И тут Грей понял: он умирает. Его отец умирает, а сестра исчезла в пучине Северного моря с психопатом. И он ничего, ничего не может сделать…
Он положил голову отца к себе на колени, погладил его по лбу, поцеловал в щеки и прижал к себе. Посмотрел на море, потом в черное, усыпанное звездами небо, потом назад, на равнодушный город, и почувствовал, что жизнь покидает его отца, покидает невыносимо быстро.
– О нет, – всхлипнул он, – о нет, о нет, о нет. Нет, папа. Только не папа. Только не папа. Не надо, папа. Не надо. Пожалуйста, папа. Пожалуйста. О боже. Боже. Боже.
А через несколько секунд он понял: все кончено. На слова любви или утешения не хватило времени. Его хватило лишь на то, чтобы поймать несколько последних резких вздохов человека, который его вырастил, впитать их и сохранить, словно капли драгоценной эссенции. Грей уронил голову отцу на грудь и всхлипнул, уткнувшись в холодную, мокрую рубашку.
– Только не папа, – твердил он. – Только не папа.
Он поднял голову вверх и завыл на луну.
У него за спиной шумело море, на песке шипели волны, но людей в темных водах не было.
50
– Он утонул? – спрашивает Лили у человека по имени Фрэнк. – Марк? Он утонул?
– Да.
– И это он? – Лили нетерпеливо стучит ухоженным ногтем по фотографии в альбоме. – Человек, которого вы называете Марком?
Фрэнк кивает, но неуверенно.
– Но этого не может быть, – говорит Лили, изо всех сил стараясь скрыть раздражение. – Это не может быть Карл. Я замужем за Карлом, и он не утонул!
– Думаю, – этот Фрэнк очень медленный, словно у него в голове слишком много мыслей, – думаю, я его видел. Я видел его.
– Видел кого? – уточняет женщина по имени Элис. Лили оценивающе ее разглядывает. В ней есть что-то живое и гордое. Лили чувствует себя рядом с ней немного неуверенно, она испытывает какую-то странную необходимость доказывать, что она тоже живая и гордая.
– Марка. Карла. Этого человека, – он показывает рукой на свадебный альбом. – Я его видел. Когда был со школьниками. Я был со школьниками, и он был там, и я… Уронил кофе. Я узнал его. Он не мертв.
Он бледнеет еще сильнее, и Элис прикасается к нему, прикасается так нежно, что Лили предполагает: они влюблены друг в друга.
– Когда? Когда вы его видели? – допытывается Лили.
– Не знаю, – у него дрожат руки. – Думаю, недавно. Я был в рубашке, – он кладет пальцы на воротник футболки, – и в пиджаке. Пил кофе. Это случилось в городе. И встретил его…
Лили хочется его треснуть. Неужели нельзя поконкретнее?
– Пожалуйста, – говорит она. – Пожалуйста. Я больше не хочу ничего знать про кофе. Расскажите, что произошло. Как мой муж мог утонуть в море, а потом оказаться перед вами, живой и здоровый?
– Может, это его близнец, – предположила рыжеволосая женщина.
Лили хочет вздохнуть, но сдерживается. Возможно, эта теория имеет право на жизнь. Это будет значить, что Карл – не тот ужасный убийца из истории.
Все поворачиваются к Фрэнку, будто он может что-то ответить. Но он сидит молча, бледный и растерянный.
– Послушайте, – наконец обращается он к Лили. – Я понимаю, как сильно вам хочется узнать, что произошло с вашим мужем, но я… Как бы вам объяснить? Словно смотрю два фильма одновременно. Пытаюсь восстановить один из них в своей голове. Сцену за сценой. Некоторые кусочки уже складываются. Другие – идут в неправильном порядке. Все слишком громко, слишком ярко. Я просто…
– Хочешь пойти прогуляться? – спрашивает Элис. – Подышать воздухом?
– Нет! – восклицает Лили. – Пожалуйста, нет. Мне нужно узнать сейчас.
У женщины с рыжими волосами звонит мобильный. Она делает недовольную гримасу, глядя на номер на экране, и спрашивает: