Он один виноват во всем. Во всем. Во всем.
На булыжной мостовой появляется Дерри с ключами от дома Элис в руке. Она с удивлением смотрит на них.
– Спасибо, что предупредили, куда пойдете, – иронизирует она. – Я вернулась в кафе, и женщина на улице сказала, что вы все отправились сюда.
Элис извиняется, Дерри пожимает плечами и прячет руки в карманы. Все направляются обратно в город. Фрэнк оказывается рядом с Дерри. Какое-то время они идут молча, но потом Дерри спрашивает:
– Так что, Фрэнк, ты убил его?
– Кого? – изумленно переспрашивает Фрэнк.
– Марка Тейта. Ты его убил? Ты постоянно смотришь на свои пальцы, – она опускает взгляд на его руки, – как будто не узнаешь их. Как будто они тебе не принадлежат. Ведь… Это было бы логичным объяснением. Объяснило бы твою потерю памяти, твой полуночный побег в никуда. Разве нет?
Фрэнк смотрит на Дерри, пытаясь понять ее мотивы. Она испытывает его? Атакует? Или пытается поделиться интересной теорией?
– Я правда не знаю, – признается он. – Да, я мог его убить. Вполне мог. Своими руками.
– И если убил?
– Тогда он заслужил смерть. А я заслужил тюрьму.
Он пожимает плечами, освобожденный и уравновешенный этой мыслью.
Остаток пути они проходят молча.
56
У Марка снова зазвонил телефон.
Грей замер, отступил на шаг, запустил пальцы в волосы. Встревоженная жена. Он представил, как она нервно сидит на краешке дивана, сжимая в руке платок, и нажимает на кнопку звонка, как безумная, снова и снова. Она продолжит названивать, пока не сядет батарея. Грей наклонился, выдернул трубку из кармана Марка, издал дикий, раскатистый боевой вопль и швырнул его прочь. Он ударился о вытяжку с жутким треском, проехал по полу и закатился в дальний угол. Лампа на вытяжке зашипела и заморгала. Наступило молчание, и Грей почувствовал облегчение.
– Молодец, придурок, – сказал Марк. – Теперь она испугается еще сильнее. Ты настоящий лузер.
Ярость моментально вернулась, став в два раза жарче и сильнее.
И Грей наконец поддался первобытному порыву, одолевавшему его с того момента, как он впервые увидел Марка Тейта двадцать два года назад. Он подошел к Марку Тейту, сомкнул руки на его шее и мысленно зааплодировал себе, наблюдая, как его пальцы лишают Марка Тейта дыхания. Пальцы сжимались все сильнее, сильнее… Наконец Марк ослаб, перестал сопротивляться, смягчился, осел. Он больше не дышал и заткнулся – навсегда.
Когда они поднимаются на скалу, к дому Китти, Фрэнк берет Элис за руку и взволнованно прижимает к себе.
Она поворачивается и смотрит на него. Он с изумлением понимает, что она сейчас для него самый родной человек в мире. И что он может больше никогда не увидеть это лицо после того, что собирается рассказать.
– Я вспомнил. Я задушил его. И он мертв.
– Черт… Ты уверен?
– Абсолютно.
Она кладет руку ему на затылок и гладит по волосам. От этого жеста ему хочется плакать.
Они обмениваются взглядами. Фрэнк кивает.
Элис поворачивается к остальным.
– Фрэнк вспомнил, – печально объявляет она. – Марк мертв. Фрэнк говорит, что убил его.
Наступает резкое, ужасающее молчание. Наконец Дерри произносит:
– Ну и молодец, Фрэнк. Этот ублюдок давно напрашивался.
57
Лили видит, как они стоят возле дома и оживленно беседуют. Она вздыхает, выпрямляет спину и направляется к ним с бодрым приветствием:
– Привет!
Все поворачиваются, и она вздрагивает.
– Что случилось? – спрашивает она.
Все обмениваются тревожными взглядами, и женщина по имени Лесли отвечает:
– Ничего. Все хорошо. Есть новости?
Лили снова вздыхает. Ее быстрое расследование почти ни к чему не привело. Последний раз Китти Тейт видели в Рэдинхауз-Бэй примерно два года назад – хозяйка магазина дорогой обуви. Китти сказала ей, что заехала на один день, чтобы показать покупателю фортепиано, но оставаться на ночь не станет и отправится под вечер домой. Она примерила пару кожаных туфель, но ничего не купила. Она выглядела несчастной.