– Меня зовут Лили, – представляется Лили, – мы с вами говорили вчера по телефону. Я жена вашего племянника, Марка.
– Не глупите. Марк умер.
– Вообще-то нет, – вмешивается Лесли, выходя вперед. – Мы знаем, что он жив, благодаря этому человеку, – она показывает на Фрэнка. – На прошлой неделе он запер вашего «мертвого» племянника в пустой квартире, и тот рассказал всю правду, в том числе как вы забрали его с берега в ночь, когда он якобы утонул, отвезли домой и сохранили все в тайне даже от его матери.
Китти Тейт подозрительно смотрит на Лесли.
– А вы кто такая?
– Лесли Уэйд, – протягивает руку Лесли. – «Рэдинхауз Газетт».
Китти пытается захлопнуть дверь прямо у них перед носом, но Лесли успевает просунуть в дверную щель ногу.
– Я работаю неофициально. Просто помогаю. Никакой огласки нет. Пока. А если и будет, то в виде исследовательской статьи, с большим охватом, полным интервью, без непристойностей.
Китти снова пытается закрыть дверь.
– Посмотрите! – продолжает Лесли. – Видите этого человека? Это Грэхем Росс. Помните его? Китти, это брат Кирсти. Мальчик, который приходил в ваш дом, которого ваш племянник взял в заложники и сломал ему руку. Истязал. Он прожил всю жизнь в неопределенности, потому что не мог вспомнить, что случилось той ночью, – она прерывается, удерживая дверь от попыток Китти ее захлопнуть. – А теперь он вспомнил. Вспомнил, что сделал Марк Тейт. Китти, вы ему обязаны. Обязаны рассказать, что знаете.
Китти вдруг отпускает дверь и выглядывает наружу. Смотрит на Фрэнка и вздыхает. Ее глаза наполняются слезами.
– Бедный мальчик.
Потом она выпрямляется и поворачивается к Лесли:
– Он может войти. Но только он один.
– Но как же так! – возмущается Лили.
Не обращая внимания, Китти обращается к Фрэнку:
– Пожалуйста, заходи. Я расскажу тебе все, что смогу.
Фрэнк смотрит на Элис, потом – на Китти.
– Пожалуйста, можно я возьму подругу? Элис обо мне заботилась. Она ни при чем. Просто хороший человек.
Китти коротко кивает и распахивает перед ними дверь.
Они поворачиваются к Лили и Лесли с улыбками сожаления.
– Ну, пойдем, попробуем пока кремовый чай? – предлагает Лесли.
– Что такое кремовый чай?
– Такая еда. Пошли.
Китти проводит их на кухню. Помещение отделано темным деревом и белоснежным пластиком, над центральным островом висят светильники, в другом конце стоят два больших дивана. Французские окна выходят в ухоженный сад. Китти сажает их за стол, заваривает чай в большом чайнике в горошек и открывает пачку имбирного печенья.
Наконец она разглаживает темно-синие брюки и садится.
– Мне так жаль, – говорит она Фрэнку. – Так жаль твоего отца и твою сестру, и так хотелось бы… – она вздыхает. – Я так и знала. В тот день, когда он вернулся с пляжа, рассказал про «милую семью» и попросил приготовить пирог, я сразу поняла: что-то не так. Добром это не закончится. Марк всегда был… – она умолкает, снимает с чайника крышку, помешивает и закрывает снова. – Проблемным. Брат моего мужа с женой усыновили его уже в довольно взрослом возрасте. То ли в восемь, то ли в девять лет. Их дочь была уже подростком, стала более независимой, и им, видимо, захотелось все повторить. Но с младенцем они возиться были не готовы. Поэтому решили взять ребенка постарше. А Марк был таким красивым маленьким мальчиком, они просто влюбились в него и не думали о последствиях и возможных проблемах с ребенком, пережившим жестокое обращение. Они думали, что смогут залечить его раны и наверстать упущенное, но, увы, ошибались. Его жестокость была врожденной.
Она наливает чай в три чашки, ставит чайник на подставку и передает Элис молочник:
– Добавляйте молоко по своему вкусу. В общем, они не смогли с ним справиться. Марк хотел все и сразу: лучшую одежду, лучшие игрушки, все время и внимание родителей. Его сестра, Камилла, уехала жить к друзьям, когда ей исполнилось семнадцать, – не смогла этого выносить. Но, по какой-то неведомой причине, со мной и с моим мужем Марк вел себя нормально. Может, потому что у нас не было своих детей. Потому что он жил не с нами и мы не пытались его воспитывать. У нас была вся эта земля, – она показывает в окно, – собаки, большой дом у моря. Он проводил у нас каникулы и большую часть выходных. И с ним никогда не было легко. Марк никогда не был простым ребенком. Но с нами он становился не таким сложным. У меня с ним была особенно крепкая связь. Но когда он стал старше… – Она передает Элис тарелку с печеньем. – Я начала замечать проявления его темной стороны. Особенно рядом с девушками. Он был задирой. Думал, что девушки должны исполнять все его пожелания. Я видела, как ужасно он обращается с милыми девушками, которые приходили к нам домой, очарованные его красотой, – Китти со вздохом качает головой. – Уже тогда я начала беспокоиться, что однажды может случиться что-то плохое. Но он приходил к нам, приносил сумку с вещами, коробку конфет и обнимал меня. Я любила его объятия. Моему мужу никогда не нравилось обниматься, а мне, видимо, этого не хватало. Он приходил, брал собак и часами бросал им мяч, я смотрела на него и думала: он перерастет все свои глупости, встретит чудесную девушку, образумится и все будет прекрасно.