Фрэнк по-прежнему смотрит на землю, где двадцать два года назад похоронили его сестру. Он разбит.
Элис опускается рядом и обнимает его за плечи.
Он смотрит на Китти.
– Какие были ее последние слова?
Его вопрос пропитан горечью.
– Грэхем, слов не было. Она даже не открывала глаз.
– Я не понимаю, – по его щекам струятся слезы. – Все эти годы вы сидели в своей дизайнерской кухне. Обедали. Смотрели телевизор. Любовались видом, зная, что она там? Как вы могли?
– Но я здесь не живу! – восклицает Китти. – Разумеется, нет! Я живу в Рэдинхауз-Бэй, на чердаке. Я ненавижу это место! Мне очень хочется продать этот дом и куда-нибудь переехать. Но я не могу. Как можно продать дом с телом в саду? Я приехала сюда только из-за той девушки, которая сейчас с вами, – она указывает жестом на входную дверь. – Она мне звонила. Вчера утром. Не знаю, зачем я ответила, правда не знаю. Она дозванивалась часами. Я думала, это Марк, и не отвечала. Наконец звонки прекратились, и через полчаса отобразился другой номер, мобильный. Я инстинктивно, не задумываясь, сняла трубку. Боже. А потом зазвонили в дверной звонок, и я подумала – это она! Побросала в сумку все вещи и сбежала.
– Но мы там были, – говорит Элис. – Это мы звонили в звонок. Мы не видели, как вы уезжали. И машины снаружи не было.
Китти вздыхает.
– Я ушла через заднюю дверь, спустилась по наскальным ступеням. Я оставляю машину внизу, на пляжной парковке. Не хочу, чтобы люди знали, что я здесь. Предпочитаю быть… Невидимкой. И поэтому я здесь, Грэхем, в этом ужасном, губительном доме. Не из-за бессердечности. Честное слово, мое сердце не прекращало болеть с той ночи, как умерла твоя сестра. Ни на секунду.
Разговор смолкает, но все трое остаются на местах: Китти и Элис стоят, Фрэнк опустился на колени возле розового куста. Ужасная немая сцена скорби, вины, ужаса и лжи.
Наконец Элис медленно поворачивается к дому и говорит:
– Нужно увидеть остальных. И сделать несколько звонков.
59
Лили изучает еду, стоящую перед ней. Большая булка, которую официантка опустила на ее блюдце со звуком, напоминающим удар камня. Две тарелки – одна над другой, – соединенные серебряным стержнем. На них – множество маленьких пирожных, и некоторые настолько красивы, что их жалко есть. Крошечные, словно детские, сэндвичи. Один из них только с огурцом.
Лесли разливает чай по маленьким чашечкам и с интересом смотрит на Лили.
– Ну, рассказывай. За что ты полюбила Марка?
Лили пожимает плечами. Это вовсе не дружелюбный вопрос. На самом деле, Лесли имеет в виду: Как тебя угораздило выйти замуж за такого монстра?
– Я полюбила его, потому что он был добрым. И красивым. И сильным. Потому что он уважал меня. И мою семью. Потому что я чувствовала внутри него боль и хотела помочь ему с ней справиться. Я влюбилась в него, потому что он был именно таким мужчиной, о котором я мечтала.
– Но ты никогда ничего не чувствовала? Что с ним что-то не так? И он что-то скрывает?
– Нет. Никогда. Мы были счастливы.
– Почему же он не нашел тебя?
– Мы же не знаем, когда ему удалось сбежать. Возможно, вчера вечером или сегодня утром. Может, он искал меня в квартире. И не нашел.
– Он не звонил?
– Нет.
Лесли поднимает бровь и смотрит на нее с сожалением.
– Он пытается меня защитить. Вот и все.
– Вполне возможно. – Лесли выбирает один из маленьких сэндвичей и отправляет его в рот. Потом смотрит на Лили и говорит: – Ешь.
– Я не голодна.
Это ложь. Она умирает с голоду.
– Давай. Мы можем провести здесь несколько часов. Очень вкусно. Попробуй вот этот, – она кладет Лили на тарелку маленький сэндвич. – Ростбиф с хреном. Восхитительно.
– Нет, спасибо.
– Ну тогда хотя бы съешь свою булочку.
Лили берет в руки каменную булку, отрывает кусочек и кладет в рот. На вкус как цемент.
– На нее нужно положить сливочный варенец. И джем.
– Сливочный? Варенец? – кривит губы Лили.
– Ой, ради бога, – Лесли передает ей маленькую миску с желтоватой массой. – Это всего лишь сливки. Боже. Наверняка вы в Украине едите разную малополезную еду. Это просто булочка с кремом. Она тебя не укусит.
Лили осторожно делает, как велела Лесли: берет немного желтого крема, чуть-чуть джема, кладет в рот и решает, что ей вполне нравится. Хотя ничего не говорит.
– Что будешь делать? – спрашивает Лесли. – Если его найдут? Отправят в тюрьму? Куда ты пойдешь?
Лили вздыхает.
– Я даже не думала об этом. Возможно, поеду домой. В конце концов, мое свидетельство о браке – недействительно. Мне не позволят здесь остаться.
– А ты хочешь остаться?