– Конечно, – отвечает Фрэнк, глядя на пакет. – Это одна из твоих картин?
– Да. Как ты догадался?
Он улыбается.
– Ты могла привезти только подарок, сделанный от души. А в свои картины ты вкладываешь душу. К тому же я вижу кусочек рамы.
Она толкает его локтем и смеется.
– Знаешь что, – говорит он, – я еще не завтракал и сомневаюсь, что потом будет возможность поесть. Может, остановимся где-нибудь? У нас еще полно времени.
Она кивает, радуясь предлогу оттянуть встречу с семьей Фрэнка.
Он сворачивает и паркуется возле старомодного кафе.
– Возьми с собой картину. Хочу посмотреть.
Они заказывают сэндвичи, картошку в мундире, диетическую колу и две чашки чая. Обсуждают, как продвигается дело Марка Тейта, высоки ли шансы обвинительного приговора, учитывая недостаток вещественных доказательств. Говорят о женщинах, заявивших о нападениях после его ареста, о «другой жене», появление которой тоже стало полной неожиданностью. Обсуждают удивительно честный эксклюзивный репортаж Лесли Уэйд, который разошелся по всем национальным изданиям и должен расшириться до десятистраничной истории в журнале «Сандей таймс», после того как Марку Тейту вынесут приговор. Говорят о Китти Тейт, как ее арестовали вскоре после Марка и обвинили в соучастии и что сейчас она выпущена под залог до суда. После эксгумации тела Кирсти Китти сразу же продала оба дома местному застройщику по бросовой цене и теперь снимает квартиру в Рипоне. Они говорят о детях Элис и о ее собаках, о том, что теперь все учителя в школе Романы смотрят на Элис как на звезду, ведь ее имя ежедневно появлялось в газетах. Они говорят о времени, которое Фрэнк провел в больнице, и обсуждают его планы на будущее. Они болтают, как старые друзья, побывавшие некогда в необыкновенном путешествии, разделить воспоминания о котором им больше не с кем. Их взгляды встречаются, даря друг другу тепло. Она хочет взять его за руку, но ждет, когда он сделает первый шаг. Это он был разбит и собран воедино. Это он хоронит сегодня останки своей сестры. Он должен задавать тон.
– Тебе лучше? – спрашивает Элис.
Он улыбается:
– Думаю, да. Я чувствую… Чувствую… Что я больше не Грей. Но и не Фрэнк. Кажется… Я чувствую себя Грэхемом.
– И кто такой Грэхем?
– Человек, которым я должен был стать с самого начала. Понимаешь? Грэхем.
Он пристально смотрит на нее.
Она смеется.
– Грэхем, – снова произносит он. – Понимаешь? На-дежный, но амбициозный. Любящий и семейный. У него есть собака…
– У тебя есть собака?
– Нет! Нет. Метафорическая собака. Понимаешь, о чем я? У Грэхема есть интересы и друзья. Грэхем умеет рисовать и неплохо играет в футбол. Грэхем – хороший человек. Не особенно интересный, но хороший. Из Грэхема получится отличный муж.
Элис снова смеется.
– Мне нравится Грэхем, – говорит она. – Правда нравится. Но можно я, как и раньше, буду называть его Фрэнком?
– Ты можешь называть его как угодно.
– Ты к нам приедешь? – спрашивает Элис, опережая события и заранее проклиная себя за этот вопрос.
Но беспокоиться не стоило. Он кивает и улыбается.
– Я хочу приехать. Очень хочу. Приехать к тебе в гости. Когда можно?
Элис чувствует прилив облегчения.
– В любое время! – смеется она. – Хоть сейчас.
Фрэнк тоже смеется.
– Ну, прямо сейчас не получится.
– Нет, – отвечает она, – конечно, нет. Разумеется. Боже, я просто безумная старая карга, да?
– Ты не старая и совсем не карга. И я совсем не против безумства. Даже наоборот.
Он улыбается, и его рука наконец тянется через стол к ее ладони.
– Ну что, покажешь свою картину?
Элис волнуется, доставая ее из сумки. Она провела много бессонных ночей, мучительно размышляя над каждой деталью, пытаясь не переступить тонкую грань между глубоким чувством и слезливой сентиментальностью.
– Вот, – Элис пододвигает к нему картину, и ее ноготь немедленно отправляется в рот. – Что думаешь?
Это павлин. Хвост раскрыт, голова игриво склонилась набок, одна нога приподнята над землей.
– Он танцует, – тихо произносит Фрэнк.
– Да! Я так рада, что ты понял. Я боялась, что это можно принять за припадок. Жасмин сказала, он выглядит, будто он пытается взлететь. Сказала, что ей его жалко.
– Нет, – говорит Фрэнк, проводя пальцем по стакану. – Он танцует. Несомненно, танцует.
– И смотри, – она слегка поворачивает картину в свою сторону. – Обрати внимание на карты. Это Кройдон. По очевидным причинам. А вот это вот, – она показывает на другой кусок, – даже не знаю, как сказать… Я задумалась, что было бы дальше, если бы той ночью с твоей сестрой ничего не случилось. Пыталась представить, как Кирсти Росс могла бы провести свою жизнь. И подумала… Это Суссекс: возможно, она бы поступила в местный университет? А вот здесь… Крит. Возможно, первое путешествие с друзьями? А вот этот кусок это Таиланд – ну, знаешь, путешествие с рюкзаком после школы? Вот Клапхэм – она могла бы снимать там квартиру с каким-нибудь другом. Я подумала, что потом она могла выйти замуж и купить квартиру поближе к родителям, возможно, здесь… – ее палец передвигается по разным частям картины, – в Норбери. Не самое гламурное место, знаю, но, по твоим рассказам о Кирсти, у меня сложилось впечатление, что она была достаточно простой девушкой. Она жила бы по средствам. В своей зоне комфорта. – Она пожимает плечами, смущенная молчанием Фрэнка. – Наверное, это была безумная идея. Попытаться воссоздать ее утраченную жизнь. Подарить ей историю, которой у нее не было. Сделать что-то реальное.