Фрэнк смотрит на Элис, потом на картину. Тяжело вздыхает, и тут Элис замечает: он едва сдерживает слезы.
– Она идеальна, – говорит он. – Правда. Это просто невероятно. И прекрасно. И правильно.
– Думаешь, твоей маме понравится?
– Она просто влюбится в нее, – отвечает он и снова берет Элис за руку. – И в тебя. Я… – он замолкает и качает головой. – Пошли.
Солнце мягко освещает серые улицы Кройдона. В километре отсюда, в зале для прощаний с усопшими, гроб Кирсти устанавливают на белый помост, на котором розовыми розами выкладывают ее имя. Тем временем мама Кирсти прикрепляет розовую розу на лацкан черного пиджака, пока ее бабушка и дедушка распаковывают сыр и крекеры, расставляют бокалы на обеденном столе, раскладывают по тарелкам орехи и нервно поглядывают на часы.
Вокруг крематория уже собирается пресса, одетые в черное репортеры устанавливают камеры на тактичном, но рабочем расстоянии. Похороны девушки, которая больше двадцати лет пролежала, погребенная под дубом в пятистах километрах от дома, девушки, которая умерла в руках человека, которого уже называют Главным Злодеем Великобритании, девушки, которую наконец отыскал потерянный брат, не помнивший собственного имени, – это действительно громкая история. Страна захочет увидеть их лица крупным планом, когда в землю будут опускать останки их потерянной малышки.
В Рипоне, в большой, изысканной квартире с высокими окнами, выходящими на собор, Китти Тейт распаковывает очередную коробку с вещами. Она на мгновение прерывается, когда колокола отбивают очередные полчаса, и думает о том, что через полтора часа Кирсти Росс будет похоронена своей матерью, а она наконец, спустя долгих двадцать два года, снова сможет вздохнуть свободно. Она думает о предстоящем суде, о перспективе попасть в тюрьму и впадает в оцепенение. Потом думает о своем племяннике, ожидающем суда в тюрьме Брикстоуна, в абсолютном одиночестве и абсолютной уверенности в собственной невиновности, обвиняющем весь мир за все плохое, что когда-либо сделал, неспособном ни на истинную любовь, ни на сочувствие, искалеченном до самой глубины своего существа. Китти снова начинает дышать.
В Патни Лилиана Мазур держит на руках свою десятимесячную подопечную, сидя в кафе вместе с новой подругой Дашей. Даша тоже работает няней, ей тоже двадцать один, и она тоже приехала из Украины. Лили рассказывает подруге, что сегодня, спустя двадцать два года после смерти, будет похоронена девушка по имени Кирсти Росс. Она говорит, что ее тоже пригласили на похороны, но она не сможет там появиться, потому что все будут ненавидеть ее, жену мужчины, который убил Кирсти. Она признается Даше, что иногда сама ненавидит себя за то, что вышла замуж за человека, который мог сотворить такое с женщиной. Потом она отворачивается, чтобы Даша не видела ее слез. Ребенок поворачивается к ней и прижимает свою маленькую ручку к ее щеке. Лили берет эту ручку и целует ее.
А здесь, в Кройдоне, в грязном «воксхолле», припаркованном возле дома Пэм Росс, Фрэнк и Элис поворачиваются другу к другу и улыбаются.
– Ты в порядке? – спрашивает Фрэнк.
– Конечно, – отвечает Элис. – А ты?
Фрэнк кивает:
– Я так рад, что ты здесь. Ужасно рад.
– Я тоже рада, что я здесь.
– Я много говорил о тебе. Когда лечился.
– Правда? И к чему вы пришли?
– Основной вывод – мне стоит подождать. У меня пока недостаточно сил, чтобы становиться частью чьей-то жизни, – он делает паузу, и Элис задерживает дыхание. – Дело даже не в этом. Я уже стал частью твоей жизни и знаю, что это хорошо. Вопрос в том, хорошо ли для тебя стать частью моей?
– А ты хочешь, чтобы я стала? – спрашивает она слишком быстро, обрывая вопрос на вдохе.