— Здесь я, дура! Беленький и пушистенький котик, — указал лапкой в грудь. — А тебя как зовут, пропащая?
— М-марина, — икнула пьянчужка, вылупившись на него и раскрыв рот.
— Че за горе у тебя, Марина? — сделав «хоба» задней лапой, стал вылизываться, внутренне понимая, что вредные кошачьи повадки берут свое.
— Меня парень бросил, Сережа. А я его… его лю-ю-блу-у-у! — завыла, во всю варежку.
— За что любишь? — деловито спросил Кот, отвлекшись от важного дела, и облизнул розовым шершавым языком нос.
— Он такой красивый и…и…и
— Заело? Красивый, а дальше что? Подарки дарил, цветочки там всякие, ну что вы, бабы, любите? Стихи тебе читал, песни посвящал в лунную ночь? Подвиг совершил?
— Не-е-ет, — Марина призадумалась.
Сережа учился в институте с ней вместе и от девок отбоя не знал. К Марине приходил постольку – поскольку, чтобы она за него конспекты и проекты писала. Ради милости, иногда по-быстрому занимался с ней сексом. А вчера сказал, чтобы она, липучка, отвалила. При всех громко опозорил, назвав замухрышкой, и заржал, а с ним и другие издевательски смеялись. И Марине было так больно и так пугающе страшно, что он больше никогда не придет…
— У-у-у, как все запущено, — протянул Феликс и сплюнул кусок шерсти. — Напридумывают себе любовей разных, а потом сами из-за них с крыши сигают. Больше, чем чума убила ваша любовь. Не всегда она была плотская, когда хотел самец спариться с самкой, а ее замуж не отдают. Кто-то любил деньги, кто-то власть, а кто любил убивать просто так. Ну, сдохнешь ты, Марина и что? Земля ради тебя не остановится. Твой Сережа слезы не пустит. Забудут тебя, глупую. Если только… родители будут страдать. Есть мать, батя? — Феликс одним когтем подцепил край ветровки и потянул на себя.
— Мама есть, — всхлипнула девчонка.
— За что маме горе такое, Марин? Заслужила она тебя в закрытом гробу хоронить? — натянул сильнее, скалясь во все клыки.
— Нет, — замотала головой Маринка и заревела еще сильнее, чем прежде, закрыв лицо руками.
— То-то же! — Отцепился и посмотрел вдаль.
Какое-то время они сидели молча. Девушка только вздрагивала от внутренних спазмов после рыдания.
— И что мне теперь делать? — тихо спросила.
— Жить, — просто ответил Кот.
— А я одна тебя слышу? Ты кто на самом деле? — видимо трезветь начала, проснулось любопытство.
— Дух мщения, детка. Зовут Феликсом, — он прищурился и опалил бездонным взглядом синих глаз.
— Отомсти за меня? А я тебе колбаски…
— Ладно! — тут же согласился Феликс, почувствовав урчание в животе. — Веди к себе. И это… Не разговаривай со мной на людях, если не хочешь, чтобы тебя в дурку загребли.
— И еще сосисок! Я видел на верхней полке, — не совсем кот, держал культурно двумя передними конечностями кружок докторской колбасы и чавкал, сидя на табурете.
— Феликс, ты половину холодильника сожрал. Куда в тебя только влезает? — вздохнула Марина.
— Еще купишь, — отмахнулся прожора.
— На одну стипендию и мамину зарплату сильно-то не разбежишься. Я пишу курсовые на заказ, но это непостоянный доход.
Феликс перестал жевать и принюхался, смешно дергая носом. Положил аккуратно покусанный кусок колбаски на стол и спрыгнул на пол. Походил кругами и брякнулся на пятую точку, вопросительно уставившись на девушку.
— Марья, не дури мне голову! Вы на деньгах сидите, и ты говоришь, что бедствуете? — развел лапами в разные стороны.
— На каких деньгах? — икнула Маринка с испуга, представив, что на первом этаже действительно есть отделение банка и он ей предложит грабануть банкомат… А у нее никакой маскировки. Последние драные колготки неделю назад выкинула.
— Здесь старая женщина жила. До сих пор ее запах остался, — снова повел носом.
— Да. Бабушка моя. Год назад умерла… — подтвердила хозяйка.
— У нее тут кругом тайники заныканы. В каждом деньги… Скупая и жадная была старуха. Небось, конфетку лишнюю тебе не дала. Пошли, покажу, — подняв пушистый хвост трубой, важно посеменил в большую комнату.