Сотня голосов выкрикивала имя Поппи. Сначала Мартин счёл это смешным, но понемногу занервничал. Шум был оглушителен; Мартин, как никто, знал, на что способна возбуждённая толпа. Он не мог разобрать слова, но ясно слышал имя своей жены: «Поппи! Поппи!» Оно доносилось отовсюду, куда бы он ни повернулся.
Поппи не знала, кто первым начал кричать, но было ощущение, словно скомандовали: «Вперёд!» Вопли неслись из всех углов комнаты, гвалт поднялся чудовищный. Охваченная волнением масса лезла вперёд, рты открывались и закрывались в нескончаемом потоке возгласов и вопросов. Было невозможно понять, кто что говорит. Но сквозь какофонию Поппи могла отчётливо разобрать следующее:
– Это правда, Поппи, что вы сами спасли мужа?
– Это правда, Поппи, что вы попали в Афганистан под видом журналистки?
– Поппи! Поппи! Сюда! Скажите, какой из себя Зелгаи Махмуд?
– У вас было с собой оружие, Поппи?
– Вам нравится прозвище Лара Крофт?
– Вам было страшно, Поппи?
– Вы продолжите работать парикмахером, или теперь это для вас слишком скучно?
– Поппи, ваша мама говорит, что вы всегда были склонны к приключениям. Что планируете дальше? Может, приметесь за Хамас?
– Мартин, вы ожидали, что вас спасёт жена?
– Поппи, откуда вы знали, как действовать? И почему этого не знала Британская армия?
Супруги застыли, оглушённые, ошеломлённые. Поппи не могла вымолвить ни слова. Вспышки ослепили её, шум мешал думать. Она ощутила чью-то руку на своём плече; это оказалась рука майора Хелма. Он старался заставить Поппи подняться, но смотрел при этом на Мартина. Тон майора утратил своё высокомерие.
– Выведи её отсюда. Быстро, мать твою!
Поппи хотела сказать ему: «Как вы смеете так разговаривать с моим мужем!» Но это было бессмысленно, всё равно никто бы не услышал, и Мартину явно не терпелось поскорее уйти отсюда.
Майор Хелм стоял очень прямо, отведя назад плечи, как на параде. Казалось, он вот-вот взорвётся. Мартин с трудом сдержался, чтобы не сказать: «Я же вам говорил!» Он знал, весть о том, что всю операцию по спасению провела его жена, утаить невозможно. Об этом знали слишком многие в бастионе. Люди звонили домой, чтобы рассказать эту историю своим близким; те, в свою очередь, рассказывали своим друзьям, а те – своим близким, а те – своим друзьям… Поступок Поппи стал настоящей победой для всех, считавших себя слишком незначительными, чтобы изменить этот огромный мир. Поппи доказала – это возможно. Средства массовой информации не могли устоять, чтобы не рассказать её историю. Во всяком случае, так считал Мартин, и, как оказалось, он был прав.
Их проводили со сцены. Мартин, Энтони и Поппи оказались в узком коридоре между импровизированным конференц-залом и какими-то кабинетами. Гомон за дверью чуть поутих. Мартин повернулся к жене и расхохотался. Смех оказался заразительным, следом расхохоталась Поппи. С трудом держась на неверных ногах, оба сползли по стене и в свете флуоресцентных ламп хихикали, уткнувшись друг другу в волосы, отчасти из-за нервов, а отчасти потому, что ситуация и впрямь была уморительная.
Через плечо Мартина Поппи посмотрела в лицо Энтони. Тот не сводил с неё глаз, полных ненависти. Почему он так на неё смотрит? Ведь она же не сделала ничего плохого.
– Что? – спросила она, на миг перестав смеяться.
– Что? Что? – Его ноздри раздувались на каждом звуке «т».
О господи, опять он всё повторяет!
– Тони, вы случайно в прошлой жизни не были попугаем?
Поппи не знала, зачем это спросила. Может быть, хотела ещё больше рассмешить Мартина. Сработало – он забился чуть ли не в истерике, тогда как Энтони ещё больше рассвирепел. Поппи не ожидала такой тирады, не думала, что майор настолько гадкий.
– Вы, наверное, возомнили себя очень умной? Пообщались с друзьями-журналистами, да, Поппи? Вашу мать, вам кажется, это всё игрушки? – Он брызгал слюной, плевки летели в стену и в лицо Поппи.
Испуганная Поппи съёжилась, не зная, что делать дальше. Её раздражала манера Энтони обращаться с ней, как с ничтожеством, но они были на одной стороне, он, конечно, считался положительным персонажем.
– Вы и думать забыли, о чём мы договаривались в бастионе, да? Вам надо быть очень осторожной, Поппи Дэй. Вы ещё не знаете, с кем связались!
Истерический смех Мартина тут же стих. Рядовой схватил майора за лацкан.
– Она не знает, с кем связалась? Что вы имеете в виду? Если вы угрожаете моей жене, сэр, то это вам надо быть осторожным!