Всех гостей перепутал бестолковый охранник. Поппи подумала, может быть, не такой уж он и бестолковый, может быть, при такой чудовищно монотонной, тоскливой работе он нарочно придумал хоть что-то, развеявшее скуку. Новобрачные обменивались клятвами, и тут кто-то завопил: «Это не наша Кортни!» Поппи пригляделась и увидела Доротею, плачущую на плече чернокожего франта; он мог быть гостем и на той свадьбе, что ещё не началась, и на той, что уже закончилась. Большая часть девушек пришла бы в негодование, если бы их важный день превратился в такой кавардак, но только не Поппи. Ей всё это показалось уморительным, ведь бабушка, и ухом не поведя, отправилась праздновать внучкину свадьбу с незнакомцами.
В результате Мартин и Поппи то и дело принимались хихикать прямо во время недолгой, сухой церемонии, и им не довелось испытать всех тех чувств, что должны были сопровождать такое великое событие. Да, впрочем, ничего великого в нём не было, не считая задницы Кортни, необъятной и затянутой в персиковый атлас. Поппи видела её в саду; зажав сигарету в карминно-красных губах, Кортни беспокоилась, как бы не поджечь залитые лаком кудряшки по обеим сторонам щедро нарумяненного лица. Она напомнила Поппи большую толстую куклу, только ей в жизни не доводилось видеть куклы, умеющей говорить такие плохие слова.
Поппи завороженно смотрела, как дрожащий фотограф пытается собрать вместе упорно сопротивляющуюся толпу для группового снимка. Вынув изо рта окурок, Кортни держала его в руке, пока многочисленные дети толкались у её ног. Выдохнув, она завопила так, что её услышали на парковке: «Даррен, а ну быстро сюда, утырок паршивый!»
Поппи вздрогнула, и ей стало грустно. Маленький, тощий Даррен, с бритой головой и блестящей серёжкой в ухе, поплёлся, куда приказала будущая жена. Руки он прятал в карманах, увы, слишком неглубоких; ссутуленные плечи подчёркивали узость пиджака, изо рта свисала самокрутка. Вид у Даррена был побитый. Поппи не видела счастливого будущего Кортни и Даррена, которые даже в этот особенный день не смогли выбраться из грязи. Злые, разочарованные, они, должно быть, надеялись на двадцатичетырёхчасовую передышку от гнетущего убожества никуда не годной жизни. По-видимому, они сознавали, что этот день для них – особенный, но жизнь так и осталась паршивой, и от этого не спасал ни взятый напрокат костюм, ни подержанное платье.
У Поппи Дэй не было ни венчания в церкви, ни хора, ни священника, ни роскошного платья, ни фаты, ни подружек невесты, ни цветов, ни весёлой вечеринки со свадебным тортом и конфетти. Она не шла к алтарю под музыку, окружённая букетами лилий и побегами плюща, отец не вёл её под руку, отца просто не было – и точка. Не было свадебного путешествия в какую-нибудь жаркую страну, где еда до неприличия вкусная, не было фотографий, передающих «атмосферу свадьбы», ничего этого не было. Были двадцать минут смеха, пара бокалов в пабе с друзьями, которые спели «та-да-да-да» на мотив «невеста идёт», а потом домой, в кровать. Да, и мамы тоже не было, но про маму отдельная история.
Поппи позвонила ей за несколько недель до свадьбы. Телефонная трубка, соединившая их через километры, скользила во вспотевшей ладони.
– Привет, милая.
Поппи могла поклясться, что мать не вынула изо рта сигарету. Была у неё такая манера – говорить краешком рта, сжав зубы, добавляя таким образом пламени в разговор.
– Как ты, мамочка?
– Ой, сама знаешь.
Поппи знала. Очередная мамина авантюра принесла ей вместо золотого песка только тот, что сыпался из её ухажёра. Он пообещал ей рай и несколько недель казался сказочным принцем, кормил, поил и ласкал, но что потом? Ах! Ужас! Кошмар! Оказался толстым, лысеющим кретином, стоило ей лишь протрезветь. Опять она связалась с таким же неудачником, как все остальные, опять оказалась на дешёвом приморском курорте. Благодаря выпивке он, конечно, был похож на Карибы, но в дождливый вторник, когда под рукой не было ни денег, ни друзей, казался скорее Блэкпулом. В Блэкпуле, по крайней мере, можно было выпить чаю и поболтать с местными.
– У меня новости, мам.
– Да?
Что бы ни случилось у Поппи – смертельная болезнь, выигрыш в лотерею, – маме до этого не было дела. Впрочем, тут Поппи погорячилась. Большой выигрыш в лотерею, пожалуй, смог бы заинтересовать Шерил.
– Мы с Мартом решили пожениться!