– Когда?
– Через месяц.
– Да я не про свадьбу. Когда тебе?
– Что – когда мне?
– Рожать, тупая ты корова!
Поппи понадобилось некоторое время, чтобы проследить ход её мысли. По счастью, общение с Доротеей научило Поппи связывать воедино полнейшую чепуху так, чтобы получалось что-то связное.
– Я не беременна. – Поппи прикусила губу, чтобы сдержаться и не добавить: «Тупая ты корова!»
– Не беременна?
– Не беременна.
– Ну и слава богу! Представляю, как вытянулось бы лицо у Терри! Связался с бабушкой!
– Очень мило.
– А почему же вы тогда женитесь?
– Как – почему?
– Ну, раз ты не беременна…
– Потому что мы любим друг друга, мама. Когда люди любят друг друга, они женятся. Во всяком случае, мы хотим.
– Но… Мартин Термит…
Поппи мгновенно ощетинилась, готовая защищать.
– Да, Мартин Термит. И что?
– Ну, не знаю, детка. Он же тебе луну с неба не достанет.
Поппи ничего не ответила. Она думала: Мартин столько всего для неё сделал и так заботился о ней, что этой любви хватило бы с лихвой заменить ту, что она не видела от мамы. Поппи избегала таких разговоров, так было лучше для всех.
Внезапно Шерил воскликнула:
– Ой, Поппи! Я тут купила себе такое платье, бирюзовое, из шифона, и жакет к нему в тон – подобрать украшения, и будет просто идеально!
Поппи улыбнулась этому неожиданному проявлению эмоций, стараясь не обращать внимания на то, что он связан с новым нарядом, а не со скорой свадьбой дочери. Мать придёт на свадьбу, а это уже кое-что.
– Так ты придёшь? – Поппи старалась, чтобы голос не звучал слишком удивлённо и восторженно.
– Это же свадьба моей девочки, счастливый день моей малышки! Конечно, я приду. Ни за что на свете не пропущу такое событие!
Поппи просияла, неожиданно обрадованная. Как бабушке будет приятно!
– Я бы рада вам помочь в плане денег, но…
– Не волнуйся, мамочка, у нас всего хватает.
На следующий день после свадьбы Поппи узнала, почему мама всё-таки не пришла. По дороге в загс Дженна заметила её у бара. Она не видела Шерил несколько лет и была поражена её худобой – свидетельством долгой алкогольной диеты. Винные пары сделали своё дело. Бирюзовое платье висело на иссушённом тельце. Тощие ноги в белых туфельках из лакированной кожи передвигались с трудом. Золотая сумочка с витиеватой застёжкой из тех, что громко щёлкают, когда закрываются, шлёпала по костлявому бедру. С Шерил были два торговца с рынка. Все трое не держались на ногах, не могли ни говорить, ни даже стоять прямо; в конце концов они рухнули у стены, сплетясь в кучу непослушных конечностей. Невесомое, бледно-голубое тело Шерил накрыло их всех; один из пьяных приятелей нацепил её шляпку с пером в тон платью, она криво сидела на голове, которую не держала шея.
Тогда Поппи не знала, смешно это или грустно, что мама смогла проделать долгий путь из своего Ланзасрате до Лондона, но бутылка водки помешала ей пройти последние пятьсот метров до загса. Сейчас Поппи поняла – грустно это, а не смешно. Ни капли не смешно.
Она расставляла диванные подушки, когда позвонили в дверь. Прежде чем увидеть Дженну, Поппи услышала её громкое пение не в лад и открыла. Подруга не нуждалась в приглашении – этот этап они миновали много лет назад. Отпихнув Поппи, Дженна мимоходом чмокнула её в щёку и, не умолкая, проскользнула на кухню – ставить чайник. Поппи неподвижно застыла в дверном проёме. Из кухни доносился «SOS» – хит группы Абба.
«Ты ушёл, как же снова мне жить без тебя?» Дженна дотанцевала до прихожей и, встав напротив подруги, продолжила петь уже в деревянную ложку, которая обычно стояла возле плиты в фарфоровой банке в форме курицы. Смеясь, Дженна ждала, когда же Поппи к ней присоединится, но та не двигалась с места, и подруга резко остановилась. Выражение лица Поппи и её нежелание принимать участие в концерте подсказали – случилась неприятность.
– Что с тобой, детка? Что-то случилось?
Поппи покачала головой; её глаза наполнились слезами. Уровень тревожности Дженны мгновенно повысился. Поппи несвойственно было так себя вести; обычно ей нравилось импровизированное караоке. Будь всё в порядке, она схватила бы расчёску и закружилась бы в танце, но сегодня всё было иначе. Чем дольше Поппи молчала, тем сильнее становился страх. Он становился осязаемым и, вертясь вокруг девушек, опутывал их паутиной нервозности и тревоги. Дженна начала строить догадки.
– Что-то с Доротеей?
– Нет, нет.
– С мамой?
Поппи улыбнулась, как бы говоря: «Что с ней может такого случиться, чтобы я расстроилась?»