Поппи словно прочитала его мысли.
– Конечно, я весьма поверхностно понимаю происходящее, Майлз. Но я знаю, чего хочу от нашего разговора. Последние несколько дней я только об одном и думаю – пока я не вмешаюсь, этот вопрос будет решаться куда медленнее, чем хотелось бы мне. Знаю, дела могут ухудшиться, прежде чем пойдут на поправку, но, по крайней мере, я хоть что-то попытаюсь сделать.
Майлз кивнул. Она ответила на его вопрос. Он недооценивал эту девушку; она оказалась умной и проницательной.
– Ну что же, я начну?
Поппи кивнула. Он вынул из сумки дешёвый блокнот на пружине, откинул картонную обложку, которую украшали узоры – беспорядочные линии, круги и пятна, напомнившие Поппи витиеватые татуировки маори. Ручку Майлз держал на манер сигареты, сознательно или бессознательно выдавая желание курить; может быть, поэтому он говорил так быстро. Он читал свои записи, ни о чём не умалчивая. В животе у Поппи всё сжалось, внутренности словно перевернулись. Он знал больше неё, больше, чем ей хотелось бы узнать. Это было ужасно и вместе с тем завораживало. Ей хотелось слушать его рассказ, хотелось выяснить всё, что известно ему, – и в то же время совсем не хотелось.
Надув и снова сдув щёки, словно выпустив дым, Майлз затараторил:
– Так, ну что мы имеем? Боевую вылазку в поддержку американского патруля под кодовым названием «Криптонит». Зона действий – пустыня Гермсир, провинция Гильменд. Это было… четыре дня назад. Двоих схватили, оба – британцы. Аарона Сазерби убили, обезглавили и подбросили тело и голову к воротам лагеря. Свидетели сообщают, что второго солдата, по имени Мартин, взяли в заложники, сильно избили при взятии в плен, но, возможно, оставили в живых. Засунули в багажник машины и увезли в жилой район провинции. Нам известно – это ОЗМ; попытка освободить заложника провалилась, и на данный момент других попыток спасения не планируется. Переговоры оказались неудачными, и всё пошло наперекосяк.
Он снова выдохнул и посмотрел на Поппи. По выражению его лица она поняла, что он забыл, с кем разговаривает, и только теперь понял, что сообщил краткую информацию не своему коллеге, а жене «второго солдата, по имени Мартин, которого взяли в заложники, сильно избили, но… возможно, оставили в живых… засунули в багажник машины…»
– Вам плохо, Поппи? Я думал, вы знаете… простите, если…
– Всё хорошо, Майлз. – Она пыталась сосредоточиться на разговоре, но все мысли занимал образ обезглавленного Аарона Сазерби. Она представила его улыбающееся лицо, которое видела в углу экрана, его голову отдельно от тела. Если они такое сотворили с Аароном, что они могут сделать с Мартином? Её ноги тряслись, и от этого дрожал стоявший на столе соусник в форме помидора. Самообладания и уверенности в себе как не бывало; они сменились ужасом. «Сильно избили… засунули в багажник машины…» – Майлз говорил о её муже, это случилось с её Мартом. Поппи вспомнила, как он, совсем юный, громко смеясь, пил пиво в парке, и вдруг пена полилась у него из носа.
Как вышло, что весь этот кошмар произошёл с Мартином?
– Поппи, вы точно хорошо себя чувствуете? Вы так побледнели…
Она с большим трудом сдержалась и не ответила: «Нет, кретин».
– Я просто устала. Сказываются последние несколько дней.
– Так что, я изложил суть или что-то упустил? Вы можете что-то добавить к моему рассказу?
Поппи громко рассмеялась и фыркнула в капучино совсем по-поросячьи; весьма неженственно.
– Что смешного я сказал?
– Прошу прощения, Майлз; просто мне нечего добавить. Вы знаете об этом гораздо больше меня.
– Я хочу завтра опубликовать статью, Поппи. Как вы на это смотрите?
– По-моему, отличная идея. – Ей не пришло в голову просматривать материал перед публикацией или советоваться с кем-нибудь. Зачем?
– Вы не против, если напечатают вашу фотографию?
– О господи, да у меня их нет. Терпеть не могу, когда меня фотографируют.
Майлз был ко всему подготовлен.
– Ничего страшного, я могу сфотографировать вас прямо сейчас. Сначала покажу вам. – Он достал маленький цифровой фотоаппарат и нажал на кнопку, а потом повернул к ней экран. – Ну, как?