– Полагаю, вы видели статью? – Голос сержанта был невыразителен.
– Да, только что.
– Когда вы говорили с ним?
– Вчера… вчера утром.
– Ничего не сказав мне?
– Я… я не…
Он покачал головой. Поппи стало очень стыдно, как непослушному ребёнку, пойманному за рисованием на стене.
– Вот именно, Поппи, «вы не». – Роб пробежал глазами статью, ища, не упустил ли чего-нибудь, не истолковал ли неправильно. – Вы именно это сказали, Поппи? Точно?
Поппи быстро отвела глаза.
– В общем-то, да. Я имею в виду, здесь указано, что я сказала, но не указано, как я это сказала, если это имеет значение.
Роб молчал.
– Мне это показалось хорошей идеей, Роб.
– Что вам показалось хорошей идеей?
– Попасть в газету. Я вспомнила Терри Уэйта и того, второго, с длинной бородой, которого девушка бросила. – Она дословно повторила весьма сомнительный краткий пересказ Дженны.
Роб снова покачал головой. Хоть бы он перестал ею качать! Поппи чувствовала себя полной дурой, не уловившей сути и провалившей весь план.
Закрыв глаза, он пальцами пригладил усы.
– Поппи, пообещайте мне больше ни с кем не говорить и ничего такого не делать, не посоветовавшись сначала со мной… с нами. Хорошо?
Она молча кивнула, не глядя на Роба. Обманывать его не хотелось, а стопроцентной уверенности, что получится сдержать обещание, не было.
И голос, и слова Дженны вернули Поппи к реальности. Подруга воскликнула:
– Блин, Поппи! Нельзя, чтобы Доротея увидела!
– Блин! Точно, Джен!
Поппи метнулась в ванную, натянула джинсы и толстовку, которые собиралась закинуть в стиральную машину. Обуваться не стала, можно пойти и в тапках.
– Прошу прощения, Роб, но мне нужно пойти и удостовериться, что газету не видела моя бабушка. Можете подождать меня здесь, я быстро.
– Хорошо, подожду. – Роб снова покачал головой, как бы желая сказать: Ну что ты наделала?»
Да, он в самом деле вёл себя как её отец. Во всяком случае, как её воображаемый отец. Поппи улыбнулась; ей это показалось милым.
Она за несколько минут добежала до «Непопулярки». Вряд ли бабушка увидит новости о Мартине по телевизору, если, конечно, Зелгаи Махмуда не пригласят на программу «На старт! Внимание! Готовим» или он не решит помочь Джейми состряпать пасту. Тогда он, может быть, и окажется в поле зрения Доротеи. Но каждое утро старушка пожирала глазами газеты так же жадно, как кукурузные хлопья.
Подушечки пальцев ног болели; без твердой подошвы оказалось не так-то легко бежать по тротуару. Поппи неслась по тропинке к санаторию, когда одна из дочек мистера Вирсвами открыла дверь. Сколько у него дочек, Поппи не знала; она видела, по меньшей мере, четырёх. Удивительно, все они были неописуемыми красавицами – чистая кожа, блестящие волосы, отличные зубы, – тогда как ни мистера Вирсвами, ни его жену бог красотой не наградил. Хотя, может быть, миссис Вирсвами была стройной и грациозной, пока не стреляла маленькими Вирсвами, как из пулемёта, и не сидела целый день на жирной заднице в блестящем «мерседесе», грызя орехи кешью, пока супруг колесит по всему Ист-Лондону и проворачивает финансовые сделки. Кто знает?
– Доброе утро, Поппи Дэй!
– Доброе утро, не то Барика, не то Биниш, не то Бисма, не то Батул!
Девушка закатилась серебристым смехом и перекинула через плечо пышную волну сияющих длинных волос. Поппи знала их имена, могла расставить их по старшинству, но так и не запомнила, какую девушку как зовут.
– Я – Бисма!
– Я так и знала! – со смехом ответила Поппи, уже спеша по коридору. Ну да, конечно, прекрасная, счастливая Бисма, похожая на супермодель, Бисма, отец которой молится на неё. Повезло же!
Было неописуемо приятно увидеть бабушку роскошно одетой. Конечно, на ней не было мехов и кашемира, украшенного нитками жемчуга; под роскошной одеждой имелась в виду чистая. Чистые блузка и кофта, подпоясанные гибким ремнём брюки… Доротея выглядела просто идеально! Обычно Поппи видела бабушку вечером, когда её одежда и волосы напоминали палитру художника. Старушка словно была магнитом, притягивающим остатки пищи и грязь; прежде чем лечь спать, она умудрялась перемазаться во всём, от омлета и подливки до варенья и горячего шоколада.
Поппи всегда хотелось сложить бабушкин наряд в сумку и номинироваться с ним на премию Тёрнера. Она назвала бы эту работу «В меню сегодня всё». Искусствоведы со всего мира изумятся оригинальности её произведения и будут спрашивать – как Поппи создала такой шедевр альтернативного жанра, и с какими материалами она предпочитает работать? Она ответит им: