– Ваш племянник?
Он наконец выпустил руку Поппи, за что она была весьма благодарна.
– Нет, нет, не Патрик, а малыш, Тедди. У него столько проблем со здоровьем, бог его храни.
– О господи… мне очень жаль. – Поппи не знала, что ещё сказать, какого ответа от неё ждут.
– И не говорите, ужасно жаль. Такая история вышла… Черити не может иметь детей, и они с Патриком усыновили малыша её сестры. Горе-мамаша посмотрела на него краем глаза, узнала обо всех его настоящих и возможных болезнях и решила быстренько сбыть с рук, а сама умчалась в Испанию, начинать новую жизнь с новым любовником! Что вы на это скажете?
– Ужасно… так эгоистично с её стороны. Не могу представить мать, которая согласится отдать своего ребёнка. Мне кажется, это ненормально. – Поппи не стала говорить, что была в такой же ситуации. Её мать тоже умчалась в Испанию, и это был кошмар, настоящий кошмар. Малышу хоть в чём-то повезло, конечно, не со здоровьем, но, по крайней мере, у него были любящие мама и папа, и ему не пришлось торчать в вонючей конуре с чокнутой бабушкой.
– Вы абсолютно правы… ужасно и эгоистично. И совершенно ненормально, Поппи. Трудно понять таких людей. Она как ни в чём не бывало будет с этим жить; слава богу, у неё есть добрые Черити и Патрик, которые согласились взять на себя все заботы. Ужасная женщина. Никогда её не видел и совсем не хочу видеть.
Поппи заволновалась – у неё было всего полчаса, и меньше всего бесценные минуты хотелось тратить даже на самые интересные разговоры о неблагополучных родственниках Тристрама. Всего этого ей хватало и в собственной жизни – достаточно, спасибо большое. Министр словно прочитал её мысли.
– Простите, Поппи, времени мало. Давайте перейдём к делу. – Он сел в кресло, наклонился вперёд. Теперь тон его голоса и выражение лица стали совсем другими – он был занят работой. – Не могу даже представить, через что вам пришлось пройти, ситуация чудовищная. Примите мои глубочайшие соболезнования и наилучшие пожелания…
Она кивнула, не зная, что ответить.
– Как вы держитесь?
Утром Поппи посмотрела значение последнего слова. Словарь гласил: «выдерживать стресс, трудности, тяжёлые времена; крепиться, не сдаваться; сохранять присутствие духа, не отчаиваться…» И как же она держалась? Не то чтобы превосходно, но что ещё она могла ответить?
– Всё хорошо, спасибо.
Но он же и так всё понимал, верно?
– Когда именно Мартин попал в плен, Поппи?
Впечатляюще! Не глядя в заметки, он понял, что она не была замужем за Аароном, да к тому же вспомнил имя её мужа. Уже хорошо.
– Почти две недели назад.
– Две недели? Вам они, конечно, кажутся вечностью.
– Конечно.
– Представляю себе. Армия поддерживает вас, Поппи, снабжает информацией?
– Да, да, конечно, но информации почти нет…
– Я слышал о попытке освободить его – судя по всему, это катастрофа.
– Можно и так сказать. Больше всего, сэр…
– Называйте меня Тристрамом, пожалуйста, – перебил министр.
– Спасибо. Больше всего, Тристрам, меня тревожит отсутствие доказательств того, что его в самом деле пытаются спасти. – Поппи почувствовала, как к горлу подступили слёзы.
Он прижал ладонь ко рту, растопырив пальцы, придерживая подбородок, и кивнул, глубоко задумавшись.
Поппи продолжала, обрадованная его заинтересованностью в ней и в её словах; про себя она думала: «Молодец, Поппи, этот человек Марту точно поможет, умница, девочка!»
– Я благодарна армии, Тристрам, и не хочу никого подвергать опасности или лишать мотивации. – В голове пронеслись слова Энтони Хелма. – Я просто хочу вернуть мужа домой и буду благодарна за любую помощь, любые предложения, как его спасти.
Помолчав, министр заговорил сквозь пальцы:
– Первое, что я хочу сказать, – вы с этим не справитесь. Его могут вернуть домой только другие люди, как бы грубо ни звучали мои слова. Ситуация непростая, Поппи, вы и сами прекрасно понимаете. Если быть до конца честным, в моих силах только выслушать вас, посочувствовать и связать с теми, кто действительно способен помочь.
– То же самое сказал Том Чеймберс, поэтому я здесь. – Замкнутый круг вызывал у Поппи чувство безысходности; ей нужен был ответ, решение, способ вернуть Мартина домой.
– Представляю, что вы сейчас чувствуете. Вам кажется, что от вас пытаются отделаться, посылают из кабинета в кабинет, на самом деле всё не так. Но вам придётся смириться – то, что для вас дело первостепенной важности, для других может не быть таковым; это станет для вас глубочайшим разочарованием.