В размышления проникала проза жизни, размывала границы плана.
– Я не смогу навещать тебя каждый день, бабушка, если полечу к Марту. Несколько дней меня не будет, сколько – не знаю.
Доротея пожала плечами. Слова Поппи не имели для неё значения. Пусть им не суждено некоторое время видеться; обе были готовы принять эту жертву. Бабушка была права.
– Ой, привет, Натан!
Юноша стоял в дверном проёме.
– Я так счастлива тебя видеть. Познакомься, это…
Шагнув вперёд, Натан пожал руку Поппи.
– Рад знакомству, Поппи Дэй. – Едва зайдя, он тут же понял – их ещё не представили друг другу. Не разжимая рукопожатия, оба смотрели на Доротею, ожидая её реакции. Старушка окинула взглядом мокрую дорожку на брюках, подняла глаза на Натана.
– Похоже, я описалась.
Натан и Поппи долго и громко смеялись; Доротея же сидела с каменным лицом, недоумевая, отчего такой истерический хохот.
Когда она уже была готова ко сну, ослепительно прекрасная в фланелевой пижаме и ночной кофточке, Поппи подошла к старушке и поцеловала её в лоб.
– Спокойной ночи, бабуль, увидимся завтра. Сладких снов.
– И тебе сладких снов, моя Поппи Дэй.
Поппи пошла к выходу, но голос бабушки остановил её на полпути.
– Поппи Дэй!
– Что, бабуль?
– Не теряй ни секунды, девочка моя. Завтра мы не увидимся. Завтра тебе пора в путь; ты отправишься туда и вернёшь его домой. Я буду ждать тебя; увидимся, когда вы прилетите. – И бабушка всецело сосредоточилась на пульте от телевизора – ведь должна же была где-нибудь идти кулинарная передача!
Прислонившись к двери, Поппи пристально посмотрела на бабушку, запоминая, сохраняя образ, и в тишине, наполнившейся закадровым смехом и записанными на плёнку аплодисментами – по телевизору уже шло какое-то дерьмо, – прошептала:
– Спасибо, бабуль. Я справлюсь. Я верну его домой. Я люблю тебя.
Глава 9
Мартину снова приснилось, что его будит Поппи. Он узнал её – по голосу, по запаху. Она вновь гладила его волосы и нежно шептала: «Март… Март… всё хорошо, милый, я здесь…»
Такие сны были самой невыносимой пыткой. Мартин предпочёл бы любую физическую боль этому медленному, чудовищному осознанию – он бесконечно далёк от Поппи, и её присутствие ему лишь привиделось.
Неохотно открыв глаза, он увидел крошечное белое пёрышко, которое влетело в комнату сквозь маленькую щель в заколоченном окне и тихо опустилось на его руку. Зажав пёрышко между большим и указательным пальцами, поднёс к губам, ощутил, как оно приятно щекочет кожу. Для всех остальных это было бы просто занесённое в комнату ветром маленькое белое перо, выбившееся из стёганого одеяла или потерянное тощим цыплёнком; но для Мартина оно стало подарком от Поппи, символом надежды, знаком любви. Он бережно хранил этот маленький дар.
День, который начался с такой нечаянной радости, порадовал и другим событием. В комнату вошёл Манч Ю – сияющий, явно чем-то взволнованный. Так ведут себя люди, у которых от вас секрет, которые готовят вам сюрприз или розыгрыш, но сами до того возбуждены, что вот-вот выдадут тайну. Манч Ю с трудом держал себя в руках. Приплясывая, он сунул руку за спину, вытащил две сложенные газетные страницы и протянул их Мартину. Охранник купил другу подарок и был весьма доволен собой.
– Что это? – полюбопытствовал Мартин, как ребёнок, охочий до любого развлечения.
– «Манчестер Юнайтед»!
Мартин взял страницы в руки. Одна оказалась целой, другая – квадратной вырезкой сантиметров в двадцать. Он уже очень давно не видел английских слов; понадобилось время, чтобы глаза привыкли к чёрным, местами смазанным буквам. Пока он изучал газету, Манч Ю стоял рядом, улыбаясь и кивая, как ожидающий похвалы щенок. Громко рассмеявшись, Мартин положил руку ему на локоть. Большей признательности ждать было нельзя; охранник многое понял по этому простому жесту и был абсолютно счастлив.
После школы Мартин старался восполнить недостаток образования чтением. Сказать, что он обожал книги – ничего не сказать. Он жадно, взахлёб поглощал любую литературу, словно хотел нагнать упущенное время. Благодаря способности запоминать прочитанное он обладал огромным словарным запасом и широким кругозором, но при этом смущался, что факты, давным-давно известные его ровесникам, он узнаёт только теперь; он читал втайне от всех и никогда не признавался друзьям, что романы Ле Карре ему нравятся не меньше футбола. Поппи нередко дразнила его: «Не будь таким книжным червяком, Март, всем на это наплевать! Тебя больше не вызовут к доске, ты уже взрослый и можешь делать что захочешь!» В ответ Мартин обычно запускал в неё книгой, которую читал в данный момент.