Охранник уже был готов пропустить Майлза, но тот застыл на месте и сделал Поппи знак подойти. Она нерешительно сделала три шага вперёд и остановилась рядом с ним.
– Это Нина Фолксток, моя коллега, но предъявить вам она может только пропуск, – сказал Майлз охраннику и повернулся к Поппи. – Пасс? – спросил он по-норвежски. Поппи мгновенно выхватила пластмассовый пропуск, утверждающий, что она – Нина Фолксток из Дании, коллега внештатного журналиста Майлза Варрассо.
– У мисс Фолксток сегодня утром украли из машины паспорт и документы. Мы уже обсудили этот вопрос с капитаном Вардом, и он сказал, что я должен поговорить с вами. Нина не очень хорошо знает английский. – Последнюю фразу он произнёс краешком рта, словно Поппи не должна была её слышать, но при этом стараясь, чтобы она расслышала.
Поппи беспомощно смотрела на охранника, всем своим видом демонстрируя, что она из Дании и не очень хорошо знает английский.
– Какой кошмар. Вы, наверное, счастливы быть британцем? – саркастически, но по-доброму заметил охранник. Майлз улыбнулся.
– Ещё бы. Представляю, что она чувствует.
– Ну ладно, раз она с вами, сэр, и капитан Вард не против, то всё будет хорошо. Я только проверю пассажирскую заявку, хорошо?
– Конечно, конечно. – Майлз улыбнулся Поппи и охраннику, который тут же побежал проверять заявку и, увидев в списке Нину Фольксток между Майком Фишером и Ником Фостером, вернулся довольный.
– Передайте своей коллеге, что я её пропущу, но только если она привезёт мне автограф Петера Шмейхеля. Я – главный фанат «Манчестер Юнайтед!». – Он улыбнулся, довольный, что показал себя осведомлённым человеком, кое-что знающим о Дании, пусть даже и не смог бы показать её на карте.
Майлз повернулся к Поппи.
– Você gosta de microplaquetas ou de salada, Peter Schmeichel?
Поппи рассмеялась и кивнула охраннику. Майлз тоже рассмеялся – пожалуй, громче, чем следовало. Потом она узнала: он спросил у неё по-португальски, картошку она будет или салат.
Сообщники прошли в кабину, сели рядом на привинченные к полу пластиковые стулья. Поппи, самозванка, незаконно проникшая на секретный объект, обманувшая сотни вооружённых охранников и никем не задержанная, поняла – украсть стул никак не удастся. Возможности поговорить Поппи и Майлзу не представилось, к ним тут же подлетел Джейсон.
– Ого! Да ведь это же легендарный Майлз Варрассо, близкий друг всех плохих плохишей и мастер спешно переписывать материал, когда снайпер целится ему в задницу!
– Чудак ты, Джейсон. Оставь нас в покое.
– Ах, вот оно что! Оставь НАС в покое! Вот ты какой! Я-то думал, ты у нас по мальчикам…
– Господи, ты невыносим. Если я предпочитаю выспаться, пока ты шатаешься по борделям, это ещё не значит, что я гей.
– Ладно, ладно, не буду говорить гадости, да ещё при Веснушке, но совсем необязательно называть меня «Господи», подойдёт и «сэр».
– Проваливай, Джейсон, прошу тебя.
– Так и быть, проваливаю, но, чур, сяду рядом с вами! – И с этими словами он умчался. Поппи не знала, что и думать.
– Он вам понравится, но не сразу. Это как с анчоусами.
– Ни разу не пробовала анчоусов.
Майлз, поражённый, уставился на Поппи так, словно в жизни не слышал ничего более невероятного. Подумаешь, она нелегально летит в Афганистан под чужим именем, чтобы освободить мужа-заложника! Это всё ерунда. Но ни разу не пробовать анчоусов? О господи, с какой она планеты?
Поппи решила окончательно добить собеседника.
– И на самолёте ни разу не летала.
Он продолжал таращиться на неё, но уже не так изумлённо.
– Это несложно – сидите себе в кресле, пока кто-то другой управляет самолётом. И вот ещё что скажу – вы на своём месте, а как вы сюда попали – уже никого не волнует. Я рядом, и беспокоиться вам не о чем. – Поправив очки, Майлз улыбнулся. Он был похож на спокойного, заинтересованного учителя или защитника пострадавших и неудачников вроде Николаса Никльби. А она – пострадавшая? Или неудачница? Поппи улыбнулась, понимая, что оба утверждения верны.
Когда самолёт взлетел, она ощутила прилив радостного волнения – она почти у цели! Она летит спасать Мартина, она вернёт мужа домой. Самолёт был самым обыкновенным пассажирским лайнером, она сотни раз видела такие по телевизору, а полёт оказался совсем не страшным, на этот счёт Майлз был прав. Она немного занервничала, услышав шум реактивного двигателя, но хладнокровие других пассажиров передалось и ей.