Поппи села в спальном мешке. Сердце сжалось в груди. Она улыбнулась. Обувшись, выбежала из палатки. Хватит ото всех скрываться и прятаться, есть дела и поважнее! Увидев Майлза в столовой, в уголке, рванула к нему сквозь ряды столов, заставленных подносами, рухнула на стул напротив.
– Скорее, Майлз, организуй эту встречу. Мы должны попасть в ОЗМ. Мартин жив.
– Поппи, ты не можешь знать точно…
Поппи подняла ладонь, словно останавливая дальнейший поток слов.
– Я знаю. Я знаю, Майлз! – Она широко улыбнулась другу и сообщнику.
– Откуда? Кто тебе сказал? – Его пытливый ум хотел фактов.
– Он сказал… Мартин сказал, он потянул за нашу ниточку!
– Че-го?
– Да это совсем не важно – если начну рассказывать, ты всё равно не поймёшь, это такая же чепуха, как и история с Джоан Коллинз, но я тебе никогда не врала, Майлз, и не собираюсь. Говорю тебе, он жив! Я чувствую.
– Может быть, Поппи, ты просто хочешь это чувствовать?
Поппи снова подняла ладонь – не было времени на сомнения и раздумья.
– Верь мне, Майлз, прошу тебя, верь мне, как я тебе. Он жив! – Поппи ударила по столу, размазав лужицу слёз.
И, не видя никакой причины, кроме убеждённости этой необыкновенной девушки в своей правоте, Майлз ей поверил. Он снял очки, потёр переносицу.
– Как ты собираешься с ними встретиться? Здесь есть кто-то, кто может помочь?
Её энтузиазм был заразителен.
– Нет, Поппи, действовать буду я сам, потому что мне доверяют, и если кто-то и может пробраться в ОЗМ, то только я. Сегодня у меня запланирована встреча, и, если всё получится, я смогу организовать тебе встречу – аудиенцию, если угодно – с самим Зелгаи Махмудом.
– О боже! О боже, Майлз, это просто потрясающе! Давай, Майлз, действуй, пусть это случится поскорее! – Поппи склонила голову, закрыла глаза руками – слёзы лились без остановки. Наконец невозможное стало возможным!
– Поппи, это лишь вероятность, всё писано вилами по воде, и шансов у нас немного. К тому же мы не знаем наверняка, с ними Мартин или…
– Не говори так. – Поппи закрыла ему рот рукой. Майлз едва удержался, чтобы не поцеловать мягкие подушечки её пальцев; от напряжения у него закружилась голова.
– Просто пойми – нет никаких гарантий, в таких делах никогда не бывает никаких гарантий. Наши планы и переговоры могут провалиться на любом этапе, в любой момент, и пока мы, ты и я, не встретимся с нужным человеком, рано делать выводы. Важно, чтобы ты это понимала. Не хочу тебя разочаровывать.
– Я понимаю, Майлз, понимаю! – соврала Поппи, рыдая.
– Я тебе не верю, Поппи, и тем не менее сделаю всё возможное. Но, конечно, не из чистого альтруизма – если у нас всё получится, я смогу рассказать об этом террористе всему западному миру! Это надолго удержит меня в профессии! Ну, я пойду? Встретимся, когда вернусь.
– Можно мне с тобой?
– Нет. Нельзя. Это рискованно и очень опасно…
– Майлз, мне всё равно! Возьми меня с собой, пожалуйста!
– Нет. Сто процентов не возьму. Я пойду один, и мы с тобой встретимся, когда я вернусь. Господи, Поппи, неужели ты ничего не боишься?
Она задумалась, но ненадолго.
– Боюсь. Не увидеть своего мужа в живых.
На это Майлзу нечего было ответить.
Весь день она провела, лёжа на кровати и ожидая. Часы тянулись невыносимо медленно. Она слушала шум за стенами палатки, улавливая обрывки фраз, кашель, строчки, по меньшей мере, трёх песен, которые кто-то напевал. Каждую минуту Поппи смотрела на часы и постепенно убеждалась – время пошло вспять. Мысли блуждали по мрачным, опасным, заминированным коридорам; ей рисовались всевозможные ужасы. Вдруг они и Майлза взяли в заложники? Вдруг заложили фугасную мину? Поппи лишь теперь поняла, как сильно зависела от Майлза. Он не только защищал её и советовал, как себя вести; он один придумал план, он один давал ей надежду.
Для всех остальных она была Ниной Фолксток, и только Майлз знал, кто она и чего хочет. Мысль о человеке, с которым можно хоть немного побыть собой, очень успокаивала. Теперь же Поппи думала, что с ней станет, если он не вернётся, и даже не могла себе представить эту мрачную перспективу. Чем она занимается? Ей надо бы сидеть в своей квартире в Уолтемстоу, стричь клиентов в салоне Кристины и по вечерам навещать бабушку, а она прячется в палатке на военной базе в Афганистане, прикидываясь датской журналисткой. Это было так невероятно, что даже смешно.
Поппи готова была поклясться, что она за целый день не сомкнула глаз. Но, по-видимому, она всё-таки уснула, потому что Майлз будил её, тряся за плечо. Сон тут же слетел, Поппи села на кровати.