Безо всякого предупреждения он вновь опустился на стул, и, подперев рукой подбородок, спросил у Поппи:
– А вы кто такая?
Низко опустив голову, она чуть слышно прошептала:
– Нина Фолксток.
Несколько секунд Зелгаи, не отрываясь, смотрел на неё, потом громко, нервно, с низким шумом выдохнул. Прошла целая вечность, прежде чем Зелгаи заговорил снова; время замерло, живот Поппи прилип к кишкам, которые свело от страха. Она крепко сжала ягодицы, чтобы избежать конфуза. Сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать; она отчётливо слышала его бешеный стук. Сидя очень прямо, сплетя длинные пальцы рук, Зелгаи улыбнулся.
– Нет. Не она. – Он покачал головой. – Я задал вам вопрос, и мне нужен ответ. Кто вы такая? – Он улыбался, но не дружелюбной улыбкой человека, который хочет разрядить обстановку; нет – садистской улыбкой маньяка.
– Я… я…
Майлз попытался заговорить.
– Она – журналистка, она…
– Заткнись! – Голос Зелгаи прогремел на всю комнату. Он поднялся и указал на Майлза, что-то прокричал на родном языке; двери распахнулись, вошёл вооружённый охранник с завязанными глазами и направился к журналисту. Зелгаи выкрикивал указания. Охранник силой поднял Майлза со стула, развернул и толкнул к двери; направив оружие ему в спину, выталкивал из комнаты. Заикаясь, глядя через плечо на Зелгаи, Майлз бормотал невнятные оправдания:
– Пожалуйста… она… я… позвольте мне… она не… пожалуйста…
Поппи не шевелилась, не в силах была пошевелиться. В голове крутились слова: «Пожалуйста, не убивайте Майлза, он ни в чём не виноват, это всё я, пожалуйста, не убивайте его!»
– Что вы собираетесь с ним сделать? – Поппи сама не знала, что у неё вырвались эти слова, пока Зелгаи ей не ответил.
– Это зависит от вашего ответа. Будете дальше мне врать – я его убью.
По голосу Зелгаи Поппи поняла – так он и сделает. Она оцепенела от ужаса. Зелгаи вновь опустился на стул и посмотрел ей прямо в лицо.
– В последний раз спрашиваю – кто вы такая?
В голове Поппи звучал голос Майлза: «Молчи! Ты – Нина, не говори ни слова, ты – Нина Фолксток». Ей не хватало мужества повторять то же самое, а сосредоточиться и придумать новую историю мешал страх. Поппи глубоко вздохнула…
– Меня зовут Поппи Дэй. Я англичанка. Я парикмахер. Никто не знает, где я, никто не посылал меня сюда. Я приехала, потому что мой муж у вас в заложниках. Я прошу, отпустите его, пожалуйста.
Все молчали. Молчали целую вечность. Поппи чувствовала, что ноги больше ей не принадлежат. Её трясло. Не переводя взгляд, Зелгаи что-то сказал своим соплеменникам. Они поднялись и вышли. Поппи казалось, без сторонних наблюдателей будет не так страшно, но вышло наоборот. Она не хотела оставаться с ним наедине. Он погладил бороду.
– Ещё раз – кто вы такая и что вам нужно?
Глядя ему в глаза, Поппи честно ответила:
– Меня зовут Поппи Дэй. Я – жена Мартина Термита, солдата британской армии. Я англичанка, я парикмахер. Никто не посылал меня сюда, никто не знает, где я. Я приехала, потому что вы держите моего мужа в заложниках. Никто не пытается его освободить. Я хочу вернуть его домой. Я очень хочу вернуть его домой.
Дождавшись, пока она договорит, он расхохотался – громко, от души, словно услышал самый уморительный в мире анекдот. Потом звонко хлопнул себя по бедру, чтобы прийти в чувство, и вытер глаза.
Поппи почувствовала себя маленькой и беспомощной. Ей снова было шесть, никто не заботился о ней, никто не беспокоился. Она сильнее, чем когда-либо, тосковала по Мартину, она хотела оказаться дома, хотела, чтобы они оба оказались дома, чтобы он никуда не уходил, чтобы весь этот кошмар никогда не случился…
– Ради всего святого, почему я должен в это поверить? С чего вы взяли, будто я собираюсь вам помогать? С чего взяли, будто у вас вообще есть право приезжать в мою страну и выдвигать какие-то требования? – Голос Зелгаи был тихим, угрожающим. Поппи всегда отождествляла гнев и злость с громкими, грубыми криками. Теперь она поняла, что так бывает не всегда.
Она покачала головой, пытаясь прояснить мысли.
– Я не знаю, что вам ответить. Я не считаю, будто вы должны мне помогать. Я знаю одно – я не могу сидеть дома, ничего не делая. Я не из тех девиц, которые часами торчат у телефона и ждут, пока проблема разрешится сама собой. Я умнее. Я хотела всё взять в свои руки, во всём разобраться сама. Я думала, что если смогу поговорить лично с вами, рассказать, как мне плохо без мужа, как я хочу вернуть его домой, и что весь этот бардак не имеет ни малейшего отношения к…