Действие романа разворачивается в Киевской Руси в период "умиротворённой тиши", единства государства, когда строились храмы, осваивались новые земли, когда культура и письменность переживали расцвет, писались книги – "русское слово обретало плоть". Перед взором читателя зримо встаёт древний Киев периода княжения Владимира Мономаха со своими храмами, слободами, вырисовывается далёкий русский предел Тьмуторокань, однако основные события происходят во втором по величине и значению княжестве – Черниговском, в самых северных его уделах – нынешнем Подмосковье. Главный герой романа Игорь Ольгович Черниговский, по представлению современных историков, в частности Льва Гумилева, "человек на редкость не талантливый", "за месяц своего правления сумел настроить против себя киевлян", которые "растоптали его ногами, а труп бросили без погребения". Сбитнев же убежден в ином: "Князя, принявшего монашество, предали. Его растерзал народ. Но одни убивали, а другие пришли после, чтобы взять землю, пропитанную его кровью, и спрятать у себя на груди". И действительно, могла ли "на редкость не талантливая" личность быть канонизирована русским православием и занять в церковных святцах место рядом со святыми Борисом и Глебом, Антонием и Феодосием? Изучая более полувека "Слово о полку Игореве", множество летописей, дошедших до нас, – Ипатьевской, Суздальской, Лаврентьевской, Новгородской и других, которые являются не чем иным как сводами, сделанными на основе древних рукописей, до нас не дошедших, Юрий Сбитнев с полным правом говорит: "Я могу подтвердить свою версию летописными сведениями, доказательными логическими цепочками". Объездив всю страну и полмира, далеко в Сибири, в междуречье Подкаменной и Нижней Тунгусок, писатель встретился с удивительным человеком – старообрядцем, хранившим древние рукописные книги, среди которых, по предположениям, находится и известная Черниговская летопись, которую уже много лет разыскивают черниговские историки. По речениям этого старика, основанным на хранимых им летописях, и построен роман-дилогия "Великий князь", во второй книге которого (она готовится к изданию) автор расскажет и о той удивительной встрече, заронившей в душу писателя зёрна, проросшие этим выдающимся произведением.
Роман "Великий князь" писался в селе Талеж Московской области, самом северном уделе Черниговского княжества, долгие двадцать пять лет "затворничества" писателя.
В этом романе впервые в исторической романистике русская история представлена с православной позиции. Юрий Сбитнев убеждён, что Русь была христианской ещё задолго до христианства в современном его понимании. "Древний Бог – Трой, почитаемый всеми людьми без остатку, носил на себе святую печать троичности в Едином Сущем. Более поздний – Даждь Бог, как Единое личностное, вездесущее, дающее жизнь подлунному и звёздному миру. А совсем близкий, исповедуемый землепашенной и пастушьей Русью – Див, и вовсе без каких-либо сопротивлений в сердцах людских воплотился в Единого Бога, Отца Вседержителя. Вот почему с первых младенческих лет Руси на необъятных её просторах среди языческих капищ, идолов и святых древ, прорастили и тянулись в небо тесовые завершия христианских храмов".
Исторический роман ХIХ века был авантюрным, приключенческим, в ХХ веке над ним довлел классовый подход и цензура, и серьёзная история до сих пор не являлась предметом литературных исследований, не воплощалась в художественном слове так правдиво и практически документально достоверно. В этом смысле роман "Великий князь" является первопроходцем в русской литературе, поскольку в основу сюжета заложены факты из русских летописей – тех древних документов, которые хоть и переписывались во времени, но сохранились в большинстве своём в неизменном виде, донеся до нас подлинность событий. И в то же время "Великий князь" – глубоко художественное литературное произведение, живописно-красивое, богатое исконно русской речью. Древнерусские слова и обороты органично вплетены в современный русский язык, придавая ему объёмность и колоритность. При этом сохранено то равновесие, когда текст читается легко и непринуждённо, когда не спотыкаешься на незнакомом слове, а напротив, ценишь его уместность и музыкальность в общей ритмике сочной сбитневской прозы. Сам писатель в предисловии к роману утверждает, что древнее русское слово "весомее, объёмнее, выразительнее в своём смысловом значении многих современных, уже не только разговорных, но и письменных "литературных" слов. Во многих из них заключён не только зримый образ, но подчас целая картина. Удивительно, что слова эти, как ни убеждали многие лингвисты, не устарели, не умерли, не исчезли бесследно, но продолжают жить в русской народной речи. И даже до сих пор живы они под невиданным гнеётом диких словообразований телеязыка, который и русским-то назвать нельзя".