Ей припомнился кран советский. Он простоял полвека со дня пуска в эксплуатацию их маленькой двухэтажки с каменной печкой в каждой отдельно взятой семье. Три года назад при газификации жилья чугунный водопровод пришлось поменять. Медный кран, смахивающий на хохлатую носатую птицу, был ликвидирован, как и всё советское. Ангелина любовно завернула его в холстину и заперла в старом фанерном чемодане. Так запирают в резные шкатулки фамильные драгоценности. Компанию ему составили: рубанок, топорик, молоток, пилка по дереву, слесарные ключи, лобзики, стамески, напильники, отвёртки, гвоздодёр, коловорот, стеклорез, паяльник с канифолью и жестянка с гвоздями. Это было нетленное наследство, доставшееся Ангелине от бывшего мужа по его забывчивости.
Она замерла со шваброй в руках при мысли о муже. История их развода была примитивна до безобразия. Лучшая подруга, своевременно оценив непроходимый лохизм Ангелины, увела её благоверного, как телк`а на веревочке. Вот у кого был не рот, а целый ротище – от уха до уха.
Собирая манатки, любимый шумел, кипел возмущением от того, что жена не скандалит и не ждёт от него покаяния. Одной рукой при этом он поглаживал головку трехлетней дочурки, льнувшей к папе, а другой шарил в шкафу. Через два месяца он вернулся обратно, требуя от своей уже бывшей жены, чтобы она начала бороться за их любовь, которую он нечаянно потерял в чужой постели, будучи пьяным в хлам. Ангелине было жаль бывшую подругу, которая к тому времени уже была беременной. Понимая, что разбитый сосуд никогда не склеить, она не захотела быть собакой на сене и отправила экс-супруга обратно, крикнув ему вдогонку: «Береги жену!»
Выражение «болит душа» – не фигура речи. Кулагина убедилась в этом лично. После развода её душа болела долго, много, с рецидивами. Иногда рука тянулась к стакану. Иногда к таблеткам. Но маленькая дочурка не дала пропасть. Ради неё Ангелина дышала, работала, бегала по кругу, как заводная, в общем – жила.
«Как давно это было… точно в другой жизни, – думала Ангелина Михайловна, обнимая швабру. – Если посчитать, то выходит, что нынешняя моя жизнь – третья по счету. Первая прошла в Советском союзе, вторая – на Украине, а третья началась в России. И каждая из них – родина. Чудн`о-о-о…» Глядя с верхотуры своих лет на борьбу стран, партийных организаций, религиозных конфессий и культурных обществ – на всю эту мышиную, нет – волчью возню – женщина пыталась избегать реалий мира, чтобы лишний раз не волноваться. И ей это часто удавалось. Но вопрос «так ли уж позорно быть лохом?» её беспокоил постоянно.
Часть 2
Тут под балконом послышалось квохтанье соседки:
– Мыхайливно! Слухай сюды. Подывысь, що с помидорами скоилось. Чи ты нэ бачыш, що рослыны впалы? Выйды, прывъяжы йих до палыци. Та вбэры пэршый врожай. Ось тут дэкилько поспило.
Ангелина бросилась на балкон, зависла над лоскутком палисадника и с волнением вгляделась в облелеянные ею кустики помидоров. Внизу застарелая пенсионерка с утиными формами – раскорячившись, приподнимала полегшие растения. Их витиеватые стебли не хотели стоять смирно, несмотря на крепость и низкорослость. Рассада помидоров была от рождения изогнута у корешка. Ангелина это видела, но из деликатности промолчала, когда ясноглазая молодуха заворачивала хрупкую зелень в бумагу. «Да их всего-ничего – пятнадцать штук. Справлюсь», – думала она, глядя на дубовые руки селянки с коричневыми рытвинами на ладонях – Чему возмущаться? Три копейки, ой, нет, три рубля одна штучка. Сколько же их нужно вырастить и продать, чтобы заработать?!» Теперь же, лежащей в лёжку овощной культуре требовались подпорки.
С тех пор как Украина перекрыла Крыму днепровскую воду, и артерии канала высохли, обнажая их каменную внутренность, садово-огородные участки, питающие население городка, были брошены на запустение и разграбление. Вот и придумали изобретательные крымчане выращивать овощные культуры во дворах и палисадниках. Носили драгоценную воду пластиковыми бутылками, лили из горлышка по капле под каждый кустик.
Поливать нужно вечером. Если это сделать с утра, то солнце, поднявшись высоко, попросту сварит корешки в мокрой земле. «Полью на закате. И сразу подвяжу, в сырую землю палки войдут легко. А сейчас пойду, соберу первые помидорчики» – подумала Ангелина, устремляясь к двери, и улыбка освежила ее лицо цветочным лепестком.