— Что ты можешь рассказать мне о храме Иштар? — тихо спросил Симеркет.
Ах вот в чем дело! — отметил про себя возница. Этот человек, должно быть, настроен сейчас на любовный лад и нуждается в облегчении напряжения. Все иностранцы в конце концов отправляются в храм богини, чтобы самолично проверить то, о чем он им рассказывает. Не зря он получает щедрые чаевые от иштарских охранников, расхваливая соблазны храма постояльцам гостиницы.
И он пустился в подробное описание наслаждений, которые могли ожидать Симеркета.
— Ах, господин, это чудо света…
— Это бордель? — резко оборвал его Симеркет.
— Это рай на земле! Город, посвященный любви! С садами столь причудливых…
— А как насчет его женщин?
— Иштариту, господин? — Возница заморгал, стараясь сохранить порядок своей отрепетированной речи. После неудачного начала было необходимо восстановить нить повествования. — Господин, их там больше двух тысяч. Каждый корабль привозит новых красавиц со всего света для службы в храме, и каждая становится живым воплощением самой богини. Там женщины разных рас и национальностей, кожа их как отполированное красное дерево, глаза миндалевидные…
— Есть ли в их компании египтянки?
— Полагаю, что есть, господин. — Он поспешил перейти к следующему козырю своей триумфальной речи. — А если вы устанете от женского общества — кто из нас не устает? — то среди иштариту нет недостатка в мальчиках, которые…
— Какова цена всей этой красоты?
— Ах, господин, акт любви — единственный дар, который требует богиня. — Возница осторожно кашлянул. — Конечно, священники не отвергнут подарка, равного удовольствию, которое доставляет иштариту, но на это должно быть твое желание.
— Конечно.
Оба умолкли. Возница опять стал смотреть в сторону. Египтянин, кажется, не настроен вкусить радостей храма Иштар… Он даже, кажется, помрачнел…
Но когда они подъехали к окраинам Вавилона, Симеркет, прокашлявшись, задал последний вопрос:
— Где это? В какой части города?
— Храм Иштар, господин? Да возле ворот Иштар — где ж еще?
К тому времени как они достигли городских стен, луна утратила свое серебряное свечение и висела на небе плоским блеклым диском. Вопреки предсказаниям возницы эламские стражники разрешили им въехать — Симеркет заблаговременно похлопотал о пропуске, позволявшем ему находиться на улицах после комендантского часа.
Возница остановил колесницу у главного входа на постоялый двор. Симеркет встал у дверей, дожидаясь в неверном фонарном свете, пока он отведет лошадей на конюшню. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он снова выскользнул на улицу и быстро пошел по Пути процессий в направлении ворот Иштар. Было бы злобной шуткой судьбы найти Найю здесь, на расстоянии одной восьмой мили от того места, где он остановился…
Превозмогая стон, Симеркет сдержал подступившие к горлу рыдания.
Несмотря на комендантский час, возле храма Иштар было шумно. Большинство собравшихся у высоких ворот были эламские солдаты в увольнении. Они горланили пьяные песни, смеялись. Были тут и неэламцы — пропусками, тоже пьяные и горластые. Подойдя ближе к воротам, Симеркет достал кусок серебра, чтобы заплатить стражникам. Несмотря на заверения возницы, он не поверил, что иштарские священники требовали в своем храме только приношений любви. Если бы это было так, то одного этого было бы достаточно, чтобы назвать храм чудом света.
Куска серебра хватило на то, чтобы его пропустили. Пройдя через тоннель, он наконец вошел в сады. В свете тысяч фонарей сад сиял как днем. Территория храма охватывала серию низких террас, засаженных цветами и деревьями, которые поднимались вверх, образуя холм. На его вершине стоял храм, очень похожий на описание возницы: ни дать ни взять рай на земле. Ноздрями Симеркет уловил запах жасмина и меда, принесенный ночными бризами.
Сады кишели мужчинами — они медленно передвигались, перелезая через террасы. Симеркет пересек двор, чтобы присоединиться к ним, поскольку это казалось единственной возможностью попасть в храм. Он решил, что священные проститутки там.
Однако сделав несколько шагов, он понял, что женщины прятались в нишах внутри террас. Внимательно следя за мужчинами, он увидел, что каждый из них выбирал женщину, бросая кусок серебра ей на колени. Тогда иштариту вводила поклонника в храм, где, как предполагал Симеркет, стояли кровати.