Симеркет направил свои стопы к гостинице. На улицах никого не было, и ему стало не по себе от абсолютной тишины; она напоминала ему о предыдущей ночи, когда убийцы выскочили на него из темноты. Он подумал о том, наблюдают ли за ним его темноголовые, Галзу и Кури, как обещали. Симеркет не был в этом уверен, потому что патруль эламцев вряд ли позволил бы им появляться на улицах. Он немного воспрянул духом при мысли, что если эламцы затрудняли появление на улицах его телохранителям, то они затрудняли это и убийцам. С этой мыслью он остановился, чтобы рискнуть напиться из ближайшего колодца.
— Господин Симеркет! — прошептал странно знакомый голос.
Он вздрогнул, уронив в колодец бутыль из тыквы, и его сердце бешено забилось. Но это был только человек с Площади больных.
— Простите, что напугал вас, — сказал он. — Но у меня есть сообщение…
— Еще одно?
— Вас предупреждают, чтобы вы избегали сегодня вечером подходить к гавани, господин. Особенно к тому месту, где пришвартован эламский флот.
Значит, теперь исины планировали нападение на флот Кутира. Даже Симеркет, не будучи военным стратегом, понял, что исины собирались отрезать эламцев от единственного средства спасения. Войне за власть над Вавилоном суждено было продолжаться до победного конца.
— Кто посылает мне это предупреждение? — спросил Симеркет, заранее зная ответ.
— Увы, господин, я и сам не знаю.
Симеркет добрался до гостиницы одновременно с Шепаком. Наверху, в комнате Симеркета, они долго совещались. Симеркет признался, что не сумел получить какую-либо ценную информацию от Матери Милитты, отрицавшей, что принцесса у гагу.
— Ты ей веришь? — спросил Шепак. Симеркет угрюмо кивнул:
— Верю, хотя думаю, что она бы без колебаний солгала мне, если бы ей было нужно.
Он не сообщил Шепаку, что Мать Милитта рассказала ему о большом зле, будто бы надвигающемся из Египта. Не рассказал он и о планировавшейся атаке исинов в гавани. Он говорил себе, что внутренние раздоры в Вавилоне не его дело, и предупреждение было предназначено ему одному. Конечно, он сделает все, что в его силах, чтобы помешать Шепаку пойти в направлении гавани сегодня вечером.
Шепаку, с другой стороны, больше повезло в его расследованиях.
— Мальчик жив! — решительно заявил он.
— Слава богам! — воскликнул Симеркет. — Расскажи мне!
— Я пошел к оазису и обнаружил, что мальчика оставили тамошнему крестьянину, который живет в нескольких лигах от дороги. Я добрался до этого места перед темнотой. Очевидно, Рэми был так серьезно ранен, что караван торговцев не захотел брать его с собой, боясь, что его смерть накликает им беду. Именно тогда Рэми и написал тебе это послание, отдав его хозяевам каравана.
Симеркет немедленно накинул на плечи плащ.
— Отвези меня к нему! У нас будут трудности с выездом из города, но, возможно, пропуска Кутира будет достаточно…
— Подожди, — перебил его Шепак. — Рэми там больше нет. С неделю назад отряд исинов совершил налет на эту ферму и взял его в заложники. Последнее, что видел фермер, — это то, что мальчика бросили на седло и повезли на север.
Это было чересчур для Симеркета. Он разразился потоком такой брани, что она произвела впечатление даже на Шепака.
Наконец Симеркет взял себя в руки. Некоторое время все, на что он был способен, — это в отчаянии прислониться к стене и тяжело дышать.
— Что же, черт побери, нам теперь делать? — спросил он, повернувшись к Шепаку.
Тот взял с кровати подушку и бросил ее на пол.
— Спать!
В ту ночь исины напали на эламский флот, сжигая корабли, стоявшие на реке. Когда эламские полки приблизились к гавани, исины снова исчезли, словно по мановению волшебной палочки, и появились возле городских зернохранилищ. Пока эламцы сражались за спасение своих кораблей, исины опустошили их закрома. В результате у эламцев наступил голод.
Последнее, что мародеры атаковали в ту ночь, было маленькое строение в стороне от дороги, неподалеку от места, где спали Симеркет и Шепак. Налетчики растворили ворота египетского храма, вломившись в его святыни с головешками и фонарями, отчего жирная сажа свечей и фимиам мгновенно воспламенились. Трос обитателей храма — пожилая супружеская чета и молодая женщина с продолговатыми зелеными глазами — были разрублены на куски, когда они взывали к богам о спасении.