Сидя в своем номере, я пыталась нащупать обоснованные причину и следствие, возможность и мотив. Не придя ни к какому заключению, вошла в номер Толливера и уселась там на стул. Горничная застелила постель, повесила свежие полотенца, и от Толливера в комнате не осталось и следа. Спустя некоторое время я, однако, почувствовала себя немного лучше, а еще чуть позже - глупо, как будто была здесь незваным гостем.
Вернувшись к себе, я так и подпрыгнула, услышав стук в дверь. Посмотрела на наручные часы и поняла, что сидела больше часа, пока мои мысли бегали по кругу, как хомячки в колесе.
- Извини, пожалуйста, - сказал от двери Холлис.
- Ты… Ты ведь не имеешь отношения к случившемуся?
- Нет.
Судя по голосу, Холлис не обиделся. Он говорил даже слишком ласково - таким тоном люди говорят, когда боятся, что на них набросится собака.
- Марв Бледсо и Джей Хопкинс часто выпивают вместе.
Я вспомнила самодовольный взгляд Джея Хопкинса и поняла: он позвонил Марву и сказал, где нас перехватить. Неудивительно, что он не упомянул об образцах волос. Должно быть, не поверил, что мы успеем отослать их по почте.
- Я никогда не верил Джею и Марву. Харви, к сожалению, верит; по крайней мере, ведет себя так, будто верит. Другие полицейские сейчас отправились расследовать убийство еще одного подростка. Они думают, что оно имеет отношение к гибели Тини и Делла. Поэтому Марва некому притормозить, как следовало бы.
- Итак, ты видел тот ордер на арест?
- Нет. Я так понимаю, когда в прошлом году вы работали в Монтане, у вас возникла некая проблема?
- Да. Но там все разрешилось. Ордера на арест Толливера нет. Это я точно знаю. И когда мы выехали из дома, габаритный фонарь был цел.
- Вы видели, как он его разбил?
- Нет.
- Если Марв состряпал все дело, он должен был к чему-то придраться.
Холлис уселся на кровать, поймал мой взгляд и нерешительно сказал:
- Я подумал: надо заскочить к тебе, посмотреть, как ты тут. У меня сложилось впечатление, что ты очень зависишь от брата.
- Да, - просто ответила я. - Но ничего, справлюсь. Я уже позвонила адвокату в Литтл-Рок. Она должна мне перезвонить.
- Это хорошо, - сердечно отозвался Холлис. - Ты молодец.
Его одобрение вновь показалось мне чрезмерным.
Я- то знала, что никакая я не молодец. Тем не менее одно дело -когда ты сама знаешь свои недостатки, а другое - когда видишь, как на них реагируют другие люди.
«Ты не можешь скрыть, насколько ты странная, уловила я его невысказанную мысль. - К тебе требуется особое, бережное отношение».
Я снова начала заводиться.
- Холлис, - произнесла я похожим на рычание голосом, - позаботься о том, чтобы с Толливером в тюрьме ничего не случилось. Слышишь?
Я заметила, что Холлис возмутился, но в тот момент меня это не волновало. Мне было важно увидеть в его глазах уверенность в том, что с моим братом ничего плохого в тюрьме не произойдет, что к нему будут относиться с уважением.
Этой уверенности я не заметила.
- Холлис, ты слышишь меня? - повторила я как можно спокойнее. - Я знаю, ты любишь свой город, тебе здесь нравится. Но в Сарне что-то происходит. Здесь завелась гнильца. Об этих смертях мы многого не знаем. Кто-то убил и Делла Тига, и Тини Хопкинс. Кто-то, кого ты знаешь, убил твою жену Салли и избил до смерти Хелен Хопкинс. Кто-то, кого ты знаешь, не хочет, чтобы мы с братом отсюда уехали. Неизвестно, по какой причине. А теперь надо выяснить, кто же это. Я приехала сюда, сделала свою работу, сделала ее быстро и хорошо. Но мы с Толливером должны уехать, а вы сами решайте свои проклятые проблемы.
- Ты начала привязываться ко мне до того, как схватили Толливера, - сказал Холлис, полностью застав меня врасплох.
- Да, - согласилась я.
- Я знаю, что кто-то виноват во всех этих смертях, - продолжал он. - И понимаю, что убийца - человек, которого я знаю. Но я никак не возьму в толк, зачем он это сделал. Салли была хорошей женщиной, и я ее любил.
Я поняла: Холлис размышляет над проблемой так же упорно, как и я сама.
- Она что-то знала, - сказала я. - Она знала секрет, большой секрет. И умерла первой.
Мы немного помолчали.
- Ты можешь вспомнить что-нибудь о ее последних днях? Была ли она взволнованной, расстроенной, подавленной?
У Холлиса был несчастный вид. Мне хотелось погладить его по голове, но я крепко сцепила руки на коленях.
- Да, похоже, она что-то узнала, - сказал он. - Она говорила со мной почти обо всем, кроме некоторых своих семейных дел и неприятностей, в которые попадала ее мать… Неудивительно, что ей не хотелось говорить о пьянстве, о разводе, о неверности отца.