Человек, наблюдающий за мной из укрытия, мог бы сказать, что я веду себя как вышедший на охоту молодой зверь, который куда-то бежит, поворачивает назад, петляет, на минутку задерживается и снова припускает бегом, приостанавливается то там, то сям, ускоряет шаг, озирается, что-то вынюхивает. Поиск грибов — игра и охота одновременно. Активное, напряженное ожидание, которое протекает в движении и которому всегда сопутствуют опасения и надежда. Страх — как бы чего не проглядеть — и неизменный безосновательный расчет на то, что добыча от нас не уйдет. Постоянные изменения: не существует двух похожих мест. Даже если сделать полшага, все, что нас окружало, передвинется и перемешается, как карты в перетасованной колоде. Взять, к примеру, гриб, который я прозевал минуту назад, когда он еще был виден и я мог его заметить, — сейчас его заслоняет пень, ветка, поросшая травой кочка, и я уже никогда его не увижу. А те грибы, которые еще далеко от меня, — увижу ли я их, не проморгаю ли? В таком состоянии, обреченный на бесконечные ошибки, неожиданности и злые шутки, которые играли со мной собственные органы чувств и окружающий мир, я бродил по лесу довольно долго. Усталости я не ощущал. Корзина моя уже была полна грибов. Их было столько, что некоторые вываливались на землю. Я поднимал их и запихивал обратно.
Все вышеизложенное не имеет никакого или почти никакого отношения к тому, что случилось позже и что, собственно, является главной темой рассказа. Охоту за грибами я описал, пожалуй, лишь потому, что она этому предшествовала. А может быть, по другим причинам? Например, чтобы оттянуть переход к неприятному событию, о котором мне предстоит рассказать. Не знаю. Впрочем, неважно. Так вот, когда я в какой-то момент посмотрел на часы (я уже смотрел несколько раз раньше, но тогда у меня еще впереди было много времени), оказалось, что до условленной встречи остается всего двадцать минут.
Не думайте, что речь пойдет о том, как я заблудился. Иногда, конечно, со мной такое случается — в горах среди скал или в чужом городе, но в лесу — никогда. Ибо я знаю, что в лесу легко потерять ориентацию, и потому, едва очутившись среди деревьев, немедленно включаю свое собственное устройство, позволяющее определять направление. Это автомат, находящийся у меня внутри, где-то в области желудка, и действующий наподобие судового компаса. Я могу петлять, кружить, выписывать кренделя, идти вперед и возвращаться — стрелка всегда будет указывать правильный путь. Я ощущаю легкий толчок — то в левое плечо, то в правое, то в грудь, то под лопатку — и знаю, куда идти. Устройство действует четко и безошибочно. Достаточно его запустить, и можно больше о нем не думать. И не только можно, а даже нужно, поскольку прибор безотказный и не терпит, чтобы сомневались в его надежности. Вот и сейчас, например: отчетливо почувствовав прикосновение указующего перста где-то под левой лопаткой, я сделал полоборота и зашагал вперед. Нисколько не раздумывая, я знал, что двигаюсь к цели кратчайшим путем, и потому шел напрямик, следуя указаниям своего автомата. Его сигналы я ощущал на груди, примерно на уровне диафрагмы. Краем глаза то слева, то справа я видел деревья и кусты, мимо которых раньше уже проходил, но теперь они были по другую от меня сторону.