Как-то раз — дело было ранней весной 1970 года, — когда я зашел в Союз писателей, чтобы заплатить членские взносы, мне радостно сообщили, что наконец-то я приглашен на авторский вечер в дом культуры, в каком-то Залесье или Подлесье. Мне не могли даже толком объяснить, где это находится, сказали только, что ехать надо с пересадкой, на двух автобусах, и попутно поздравили с благополучным завершением несправедливых гонений.
В середине апреля погода в наших краях стоит довольно капризная. Хорошо, если дома есть барометр: достаточно стукнуть по нему, чтобы узнать, какие ожидаются перемены. Давление на барометре резко падало, поэтому я на всякий случай положил в сумку дождевик. Поступил я, надо сказать, правильно: несмотря на то, что на улице ярко светило солнце, с северо-запада дул холодный ветер. Пока я добирался до М., солнце все еще припекало, но когда я ждал автобуса, идущего в Залесье, небо внезапно померкло, а с запада начала надвигаться тяжелая туча, окаймленная, словно кружевом, легкими белыми облачками. На небольшом местном автобусе, подскакивавшем на ухабах проселочной дороги, я ехал уже под дождем, который постепенно перешел в ливень. Щетки с трудом справлялись с потоками льющейся по стеклу воды. Стемнело и, должно быть, похолодало, потому что окна в автобусе запотели. И так мы тащились под проливным дождем, за окнами ничего не было видно, и, наверное, только Господь Бог и водитель знали дорогу и понимали, куда мы едем. Приблизительно через полчаса автобус остановился, шофер обернулся и крикнул: «Не выходите пока!» Подал назад, выключил дворники и заглушил мотор. Объявил: «Конечная. Через двадцать минут машина идет обратно». Дождь барабанил по крыше автобуса. Люди начали выходить, несколько мужчин побежали в сторону закусочной «Залесянка», из распахнутой настежь двери которой клубами валил пар. Я спросил у водителя:
— Далеко отсюда до Дома культуры?
Шофер закурил и с минуту молча глядел на меня.
— Нет здесь никакого Дома культуры.
— У меня оттуда заявка на лекцию.
— Может, это в старой школе в Подлесье?
— А здесь, в Залесье, нет Дома культуры?
— Я же сказал, что нет.
— А до Подлесья этого далеко?
— Километра два будет. Прямо по дороге, потом около Богородицы вправо.
Я вынул из сумки плащ, натянул на голову капюшон и вышел из автобуса. Дождь хлестал тяжелыми струями. Капюшон ограничивал поле обзора. За закусочной, пышущей теплом и гулом голосов, дорога разветвлялась. Я обернулся и, желая уточнить, сделал жест рукой в направлении дороги, ведущей прямо вперед. Лицо водителя было почти неразличимо, словно размыто дождем: он утвердительно кивал. Я пошел прямо, потом около фигуры Богоматери, прикрытой полукруглым жестяным навесом, свернул вправо. На часы я не смотрел — вода немедленно затекла бы в рукав плаща; примерно минут через двадцать показались два рядом стоящих дома: слева, за железной сетчатой оградой, длинное одноэтажное здание с большими окнами и плоской крышей, типичное для современных школ, а справа, у самой дороги — старый дом под черепичной крышей. Приблизившись к нему, я увидел красную дощечку с надписью: Подлесский поселковый дом культуры, а на двери приколотую кнопками афишу с сообщением о творческой встрече с редактором, носившим, правда, мою фамилию, но имя там значилось другое, что, впрочем, меня совсем не задело, поскольку имени своего я не люблю. Текст на афише был печатный, а фамилия вписана черной краской. Сползающие с букв темные потеки размазывали надпись, расположенную ниже: «13–00. Вход свободный!». Я снял плащ в коридоре и немного подождал, дав стечь воде, затем постучал в дверь с табличкой «Клуб». Оттуда доносились голоса и смех. Я постучал еще раз, посильнее. Смех и разговор смолкли, и послышался женский голос: «Войдите!»