Дом был открыт. И как только я вошёл, сердце сжалось: посреди коридора лежал труп. Это был заражённый — точнее, то, что от него осталось. Его тело было худым, кожа — серо-синяя, как у давно утонувшего. Казалось, он давно мёртв, но я уже знал — внешний вид может обманывать. Запах был отвратительным. Гнилостный, липкий, въедливый. Я быстро осмотрел кухню, захватил немного еды, затем направился в ванную.
И тут всё пошло не по плану.
Позади раздался резкий, быстрый топот. Я едва успел обернуться, как передо мной возник тот самый труп — живой. Его лицо, измождённое и искажённое, было в полуметре от моего. Он прыгнул на меня — зубы вцепились в рукав куртки.
Всё вокруг замедлилось. Звук шагов, дыхание, даже собственные мысли — будто время схлопнулось в один резкий момент. Я ощутил, как его зубы вцепились в рукав, услышал этот мерзкий хруст ткани. Отчаяние вспыхнуло в груди, и в одно движение я скинул его в сторону. Его тело врезалось в стену с глухим стуком. Бита в руке ожила. Один удар. Второй. Третий. Каждым я словно выбивал страх из собственной души. Кровь брызгала, но я не замечал. Был только звук. Звук ломающейся кости и рев в голове. А потом — тишина.
Я упал на пол, задыхаясь. Осмотрел предплечье. На рукаве — след укуса, но кожа цела. Куртка спасла. Пока руки дрожали, я сидел, глядя на его труп. Он ведь лежал, не двигаясь. Поза была абсолютно неестественной. Он притворялся? Неужели у них есть остатки сознания? Или инстинкт притворства? Это пугало больше, чем сам укус.
Прошло несколько минут, прежде чем я смог подняться. Вонь стала невыносимой, и я поспешил выйти из дома. Но улица встретила меня новой угрозой.
Сначала я услышал. Шорох. Лёгкий, но неестественный.
Потом — один силуэт. Затем второй. Они выходили из подворотен, из-за заборов, будто скользили по теням. Их движения были неуклюжи, но целенаправленны. Как рой, который чуял цель. Мои пальцы дрожали, но крепче сжимали биту. Грудь наполнялась холодом. Казалось, весь мир сжался до этих пятидесяти метров, до этих гнилых лиц, до этого момента. Я не знал, откуда они пришли. Но знал — они шли за мной.
Это из-за убийства одного из них? Или из-за запаха крови? Или всё-таки они общаются?
Бежать — значит привести их к убежищу. Нельзя. Я вспомнил парня в мотошлеме. Сражаться — единственный выход. Пусть погибну, но не как трус.
Скинув сумку, я перехватил биту. Она снова стала частью меня. Мышцы напряжены, адреналин пульсирует. Я рванул к самой малочисленной части группы. Первый толчок — и двое падают. Пока поднимаются — третий получает удар. Лучше всего сбить и добивать, пока лежит. Так и делал. Один. Второй. Третий. Пятый.
Но когда обернулся — оставшихся не было.
Я был на пределе. Физически. Психологически.
Решил — пора отступать. Вернулся за сумкой, и тут услышал звук из дома. Заглянув в окно, я увидел жуткое зрелище: те самые зомби, что исчезли, теперь были внутри. Они пожирали останки того, кого я убил в ванной.
Кровь отхлынула от лица. Аппетит исчез. Я закрыл дверь снаружи, стараясь не шуметь, и поспешил к своему дому.
Возле моего дома, к счастью, было тихо. Никто не ждал, и все трупы лежали там, где я их оставил. Но после увиденного я больше не мог доверять тишине и неподвижности.
Я шёл от одного тела к другому, как палач на тихой казни. Их лица были безжизненны, но теперь я знал — этого мало. Я поднимал биту, чувствовал, как мышцы напрягаются, и с усилием опускал её вниз. Мозг, кости, плоть — всё превращалось в кашу. Металлический привкус крови витал в воздухе, впитываясь в нос, в кожу, в сознание. После каждого удара я смотрел в пустые глаза, как бы спрашивая: «Теперь точно всё?» Лишь когда дошёл до последнего — позволил себе вдохнуть свободно.
Вернувшись в дом, я швырнул сумку на стол и тяжело опустился на диван. В голове гудело. Сердце ещё билось, но всё вокруг будто затихло. Шестое чувство, что так часто спасало меня, сегодня подвело. Оно предупреждает меня об опасности когда её нет, и молчит когда мне в спину дышит смерть.
Разгребая добычу, я включил радио — почти машинально.
Сквозь треск пробился знакомый голос ведущего, и я сразу понял — будет что-то важное.
“Внимание, экстренное сообщение!
Причиной появления так называемых одичавших стал новый, стремительно мутирующий вирус — Necroxis-12.
Впервые он был зафиксирован всего несколько месяцев назад у военнослужащих, подвергшихся атаке биологическим оружием. Уже на начальных стадиях инфекция проявляла серьёзную угрозу. С тех пор вирус прошёл ещё две фазы эволюции — и сделал это в рекордно короткие сроки.