Полковник Дима, обескураженный гибелью почти всего своего отряда, все-таки послушался меня и отослал прочь спецназовцев. Зато вместо них прибыла чуть ли не сотня бойцов криминальной пехоты в кожаных куртках, жутко борзых и вооруженных самым различным образом. Один из этих великовозрастных дурней даже припер с собой ротный пулемет Калашникова. В отличии от спецназовцев, эта публика вела себя чрезвычайно бестолково и не отличалась особой дисциплинированностью. Я также решил приготовиться ко всяческим неожиданностям и открыв кладовку, велел выйти оттуда всем своим пленникам.
Вышли из кладовки только пятеро. Избитый мною Кайман не мог даже пошевелиться, а бедняге Шарфуди, все еще лежащему связанным, крепко досталось не только от меня, но еще и от братвы, которая решила, что он один во всем виноват. Видя такое непотребное отношение к раненому, я велел вынести его из кладовки и подтащить поближе к дверям. Первым делом я приказал им развязать и вышвырнуть, избитого в кровь чеченца и незадачливого кик-боксера, которому я сломал несколько ребер, руку и ключицу, за дверь. После этого я отдал остальным своим военнопленным приказ тщательно забаррикадировать вход. Для вящей убедительности я подвел одного из телохранителей к своему компьютеру и показал ему, сколько братвы набилось в офис.
Ольга, вооруженная, штурмовым автоматом, присматривала за Антипом, а я изображал из себя злого-презлого вертухая, потому баррикада была сложена быстро и на совесть. На её сооружение пошли кухонные электроплиты, тестомешалка, несколько холодильников, мешки с мукой и сахаром, столики с массивными столешницами и прочая дребедень. Теперь кафе в подвале было невозможно взять штурмом и потребовалось бы килограмма четыре взрывчатки, чтобы снести это неказистое фортификационное сооружение. В награду за ударный труд, я перевел своих пленников в более просторное и удобное помещение кабинета заведующей кафе и позволил им взять с собой вдоволь спиртного и закуски. Пожалуй, они были только рады тому, что им предстояло пересидеть все основные события под замком. Антип смотрел на все мои приготовления с большим удивлением и даже не поленился спросить:
– Ну, и как вы теперь собираетесь выбираться из этого подвала? Вы ведь забаррикадировали единственный выход.
В ответ на его вопрос я зло огрызнулся:
– Не сомневайтесь, господин Антипов, я выйду из этого здания тогда, когда я этого пожелаю и пройду к машине именно тем путем, на котором мне никто не будет мешать. Поэтому сидите, не дергайтесь и берегите свое здоровье.
Чтобы у Антипа не возникало особенных подозрений на счет своей исключительности, я запер его в освободившейся кладовке, а сам решил отправиться в офис на небольшую прогулку, воспользовавшись шахтой грузового лифта, по которой, при желании, можно было подняться аж на десятый этаж, но для этого нужно было или обладать обезьяньей ловкостью или уметь летать. Поскольку, я в равной степени обладал и тем и другим качеством, то решил, что мне будет весьма кстати доставить паспорт Наташи полковнику Диме лично, а заодно немного потрепать нервы и хорошенько попортить здоровье братве, которая, на мой взгляд, вела себя через чур уж борзо. Может быть хоть это убедит его не предпринимать в дальнейшем против нас никаких не продуманных и не согласованных со мной действий.
Из кухни в кабину грузового лифта вел широкий люк, закрытый массивной крышкой из полированной нержавейки, которая поднималась вверх электроподъемником. Открыть её из кабины лифта было практически невозможно, разве что взорвать, вот потому-то полковник Дима и послал двух своих бойцов по вентиляционному коробу. Чтобы я не смог воспользоваться грузовым лифтом, его предусмотрительно подняли вверх и отключили, но мне это было только на руку.
Сборы мои были недолгими. Надев на себя свою черную куртку-пилот и взяв из оружия один штурмовой спецназовский автомат, четыре рожка патронов, два пистолета с десятью обоймами и все четыре магниевые гранаты, я снова включил свое сверхзрение. Стараясь не шуметь, я осторожно поднял крышку люка и закрепил её стопором. Выбравшись в шахту я посмотрел вверх. В бетонном колодце, помимо автоматических дверей имелось вполне достаточное количество различных отверстий, но все они находились выше четвертого этажа здания. До самого нижнего отверстия было метров пятнадцать и подняться к нему можно было только по тросам противовесов, с помощью которых поднимался и опускался лифт.
Умный полковник поднял грузовой лифт на пятый этаж и поэтому тросы оказались недосягаемыми для меня, но зато в моем распоряжении были два швеллера направляющих полозьев противовеса лифта, прикрепленные к бетонной стене на расстоянии чуть более метра друг от друга. Поправив автомат за спиной, чтобы он случайно не зацепился за что-нибудь, одев на руки кожаные автомобильные перчатки одного из бандитов, я ухватился руками за направляющее и стал подниматься вверх, упираясь в них ногами и лишь немного облегчая вес своего тела. Наверняка полковник обдумывал, смогу ли я подняться наверх этим путем, но скорее всего он счел невероятным, что я, поднявшись на высоту трехэтажного дома, смогу так изловчиться, что, оттолкнувшись от стены, умудрюсь не только попасть в отверстие размером всего шестьдесят на восемьдесят сантиметров, но и смогу удержаться в нем.
Галактика "Млечный Путь", планета Земля, государство Российская Федерация, город Москва, головной офис компании "Интерросстрейд", стоящий неподалеку от Киевского вокзала.
Галактические координаты:
еще не были установлены.
19 апреля 2009 года, 18 часов 25 минут
Для обычного человека подняться наверх, цепляясь руками за гладкие железки и упираясь в них ногами, было совершенно невозможным трюком, с которым могла справиться только улитка, но я справился с этим играючи и вскоре смог перебраться в соседнюю лифтовую шахту и подняться по ней на десятый этаж. Чтобы не давать полковнику Рогозину лишних намеков на то, как поднялся наверх, я выбрался наружу не через дверь лифта, о чем он немедленно был бы извещен телекамерами, а через вентиляционную решетку.
Коридоры в здании шли по кругу, восьмеркой, обходя лифтовые шахты, подсобные помещения и лестницу аварийного выхода, а кабинеты располагались по периметру. Трое бандитов-часовых, только что прошли мимо меня и теперь направлялись к небольшому холлу, где на мягких кожаных диванах отдыхало еще четверо здоровенных быков. Все они чувствовали себя здесь в полной безопасности и потому лениво дремали. Как я уже говорил, они не имели никакого понятия о таких вещах, как дисциплина, осторожность, предусмотрительность и все прочие вещи, которые, обычно, сохраняют человеку жизнь и в куда менее опасных ситуациях.
Крадучись я пошел вслед за бандитами, зная, что только через несколько метров я окажусь в поле зрения телекамеры, которая была повернута как раз в ту сторону, куда пошли часовые. Дойдя до телекамеры, я взмыл в воздух, быстро отключил её, после чего нагнал часовых, уже поворачивающих за угол и ударами пистолетных рукояток, вырубил двоих, а третьего заставил повиноваться мне, приставив пистолет прямо к его затылку. Для четырех их товарищей, это было весьма неприятное зрелище, смотреть, как, налетевший на их друзей сзади человек, одетый в черное, с коричневой рожей, размалеванной черными полосами, вдруг, бьет их по головам, приставляет к голове третьего пистолет, а на них направляет автомат с лазерным прицелом.
Из всей четверки только один из бандитов попытался схватить лежащий перед ним на столике автомат, но получив пулю в предплечье, отказался от этой, не самой умной мысли, пришедшей ему в голову. Чтобы у бандитов не возникало сомнений на мой счет, я приказал им поднять с пола двух своих корешей с разбитыми в кровь затылками и жестокими ударами загнал их в тесную подсобку, где им пришлось просто карабкаться друг на друга, чтобы поместиться среди ведер и швабр.