После стольких дней нервотрепки, мы с Ольгой, наконец, оказались в спокойном, тихом и безлюдном месте, где можно было не думать ни о какой опасности и предаваться созерцанию природы. Разумеется, это место не было таким безопасным, как подземный бункер в лесу, – по лесу изредка шастали контрабандисты, но даже они старались обойти наш хутор стороной, так как в трех километрах позади нашего хутора, ближе к границе, было большое, практически непроходимое болото. Поэтому в нашем направлении к границе почти никто не шел. Мы бродили по окрестностям, понемногу занимались хозяйством и готовились перейти границу, чтобы в конце лета уйти в Эстонию, которая хотя и не отличалась особой гостеприимностью, но все же была в то время куда более спокойным местом, нежели моя бедная Россия.
К счастью, Старик уже успел подготовить для меня свой британский паспорт, который я нашел в джипе и теперь я мог свободно передвигаться по всему миру, стоило мне только выбраться за пределы Российской Федерации. Документы Ольги тоже были в полном порядке и нам не угрожали никакие неожиданности, если мы сможем незаметно перебраться через границу. Эстония была свободной и открытой страной, из которой без визы можно было выехать практически в любую страну мира. В общем, никаких особенных проблем не предвиделось, кроме того, что эстонские пограничники, когда они не помогали контрабандистам, очень бдительно несли службу и поэтому большую часть времени я посвящал сенсетивным тренировкам.
Для меня явилось полным откровением, что я, оказывается, могу тренировать свои экстрасенсорные, или сенсетивные, как их называла моя Вирати, способности. Она подробно объяснила мне, как её учили этому мать и бабка и я часами заставлял различные предметы двигаться в воздухе, левитировал сам, доводя продолжительность полета сначала до трех минут сорока секунд, потом до пятнадцати минут и вскоре дошел до того, что мог летать больше часа. Именно это должно было помочь нам беспрепятственно пересечь пограничные кордоны и углубиться на территорию Эстонии. Вместе с тем я впервые попробовал телепортом преодолеть сначала расстояние в пять метров, а потом и гораздо большее. Ольга тренировалась вместе со мной и делала основной упор на развитие сверхзрения, учась этому у меня. После месяца изнурительных, ежедневных тренировок, мы оба добились значительных результатов.
Единственное, что не давало мне покоя, так это участившиеся у меня приступы полной невменяемости, когда я пялился вокруг и не мог узнать ничего. Благо эти приступы длились недолго, но уж больно регулярно они на меня накатывались, практически каждое утро и вечер. Настолько регулярно, что я уже стал к этому привыкать и порой смеялся, пытался предугадать, что именно я не смогу угадать в следующий раз. У меня складывалось такое впечатление, что в моей голове дремал какой-то тип, который изредка просыпался и высовывал нос наружу, где все для него оказывалось незнакомым. Когда я рассказал о своих фантазиях Ольге и назвал этого типа Оорком, она рассмеялась, хотя впоследствии оказалось, что так оно на самом деле и было.
Пожалуй, мы так бы и просидели в этом тихом местечке все лето, если бы в один прекрасный июньский вечер, меня не тряхнуло особенно сильно и я не отключился почти на полчаса. Приступ был особенно сильным и, в отличие от всех предыдущих, окончился тем, что я полностью потерял сознание, но когда очнулся, то знал абсолютно точно, что мне нужно было теперь делать. Я так и сказал об этом Ольге:
– Вирати, теперь я знаю, что действительно являюсь Оорком. Наконец настал День Откровения.
Видимо, я сказал это слишком мрачным тоном, раз Ольга так испугалась моего сообщения. В эти полчаса в моей памяти, вдруг, всплыли, как бы географические координаты нескольких мест и в одно из них я должен был обязательно прийти. Причем я должен был добраться туда, как можно скорее. Взяв в руки географический атлас, я стал внимательно рассматривать карту европейской части России. Самым близким местом, до которого я непременно должен был добраться, находилось в Латвии. Это было Киж-озеро небольшое, озеро, похожее на восьмерку, и расположенное в Латвии близ местечка Вецаки, о котором я раньше знал только то, что его происхождение вызывало массу споров среди ученых. Теперь я знал, что в глубинах этого озера скрыто подземное убежище и именно до него я должен был добраться. Указав пальцем на это место, я торопливо сказал:
– Вирати, я должен срочно добраться до этого места и погрузиться в воды озера, чтобы проникнуть в подземное убежище Интайра. Там я открою Дверь и получу Знание. Собирайся, через два часа мы уходим.
Мы покинули свой лесной хутор около десяти часов ночи, но в это время года в этих местах было еще светло. Пока мы шли к границе, немного стемнело, но не настолько, чтобы переходить границу под покровом ночи, а ждать я не мог. До границы мы дошли прямо через болото, ловко прыгая с кочки на кочку и лишь изредка позволяя себе особо длинные прыжки, больше похожие на короткие подлеты летчиков, испытывающих самолет новой конструкции, чтобы преодолеть самые топкие и опасные места.
С российской стороны граница охранялась из рук вон плохо, зато эстонцы выстроили на своей стороне почти непреодолимый заслон. Нам очень повезло, что мы уже могли левитировать с изрядной прытью, иначе мы ни за что не смогли бы преодолеть несколько рядов высоких заграждений из колючей проволоки и почти сотню метров малозаметных заграждений, которые хотя и назывались так, тем не менее были прекрасно видны в невысокой траве. Пролетая над этим кошмаром на высоте двух метров, я с трудом представлял себе, как бы мы смогли перейти через эти дьявольские спирали из колючей проволоки, разложенные на земле.
Пролетев на бреющем полете метров двести, мы набрали высоту перед лесом и пролетели еще около полутора десятков километров. Если бы не необходимость лететь над самыми кронами деревьев, я бы, пожалуй, восхитился этим изумительным чувством свободного полета, когда тебе в лицо бьет свежий ветер, а тело наполнено энергией движения. Ольга могла летать намного быстрее и маневреннее, чем я и потому иногда залетала вперед, чтобы осмотреть местность. Мой полет в отличии от её, похожего на полет стремительной и ловкой ласточки, больше напоминал полет фазана и был на редкость неуклюжим. Удалившись от границы на приличное расстояние, мы опустились на землю и пошли быстрым шагом, изредка переходя на бег. К утру мы забрались так глубоко на территорию этой небольшой страны, что сочли себя в полной безопасности. Зато и устали мы просто невообразимо и потому, найдя остатки стога на краю поля, немедленно зарылись в солому и уснули.
Проспав до четырех часов дня, я, пользуясь своей способностью видеть сквозь любые преграды на очень большое расстояние, тщательно оглядел все вокруг и только потом разбудил Ольгу. Мы распаковали свои рюкзаки, сняли с себя черные комбинезоны с масками и переоделись в одинаковые джинсы, байковые рубахи, яркие куртки-анораки и бейсболки. Наши комбинезоны я закопал под стогом глубоко в землю, после чего мы выбрались наружу и надев рюкзаки, не спеша пошли краем поля к дороге, ведущей в Тарту.
Пройдя по дороге километра полтора, мы сели в попутную машину. Мужская одежда на Ольге смотрелась немного вызывающе, но её красивое лицо с очаровательной улыбкой вызвало у водителя-эстонца яркий румянец на лице. По-эстонски я знал всего лишь несколько слов, но зато почти безупречно говорил по-немецки, который хорошо знал и наш водитель. С Ольгой же я все время разговаривал то по-английски, то по-французски и это, вкупе с тем, что мы сразу показали водителю свои паспорта, настроило его на самый благожелательный лад и он согласился довести нас до Тарту, тем более, что я пообещал заплатить ему за это пятьдесят долларов.
Добравшись до города, мы, в первую очередь, зашли в ресторан и там хорошо поужинали, а заодно пообедали и позавтракали. Пока Ольга меняла доллары на евро и покупала нам одежду, я взял напрокат новенький "Фольксваген", чтобы доехать на нем до Риги. Переодевшись прямо в примерочной кабинке магазина, я сел за руль автомобиля и поехал в Латвию самой короткой дорогой. Ольга, одетая в дорогой шерстяной костюм красного цвета и широкополую черную шляпу, выглядела ослепительно и приковывала к себе взгляды мужчин. Теперь у нас были с собой элегантные чемоданы и поэтому вы выбросили свои рюкзаки в ближайший мусорный контейнер. Из оружия я взял с собой только пистолет "Глок", но и то лишь потому, что это было оружие целиком изготовленное из пластика и керамики, что давало возможность пронести его через пункты проверки на границе.