Игорь Васильевич посмотрел на меня без удивления, но с тем огоньком в глазах, который я у него заметил еще во время моей беседы с учеными и конструкторами в Москве, когда ставил задачи, в ту пору казавшиеся фантастическими.
— Да, — ответил глава проекта. — Пока осядет радиоактивная пыль.
— Да чего тут ждать, товарищи! — воскликнул нарком боеприпасов. — Надо же понять, каков радиус поражения!
И он рванул к выходу.
Глава 4
— Стоять! — жестко, но не повышая голоса, приказал я.
Ванников замер на полушаге. Более осведомленный Берия усмехнулся.
— Товарищ нарком боеприпасов хочет лично убедиться в эффективности нового вида вооружения, — произнес он. — Это прекрасно, но что он скажет жене, когда придется исполнять супружеский долг?
Майор госбезопасности Тихонов с готовностью хихикнул, хотя вряд ли понял, в чем соль шутки. Ванников побледнел и попытался кисло улыбнуться. Я оставался с невозмутимым видом, а вот глава советского атомного проекта счел нужным пояснить:
— Товарищ народный комиссар государственной безопасности хотел сказать, что радиоактивное облучение, в лучшем случае, отрицательно влияет на мужские репродуктивные способности. По крайней мере, облученные подопытные животные утрачивали способность к размножению.
— А в худшем? — спросил нарком боеприпасов.
— В худшем, вы получите смертельно опасное заболевание, которое сведет вас в могилу в считанные дни.
На этот раз проняло всех. Даже железного наркома государственной безопасности. Мне, конечно, тоже не светили перспективы, нарисованные Игорем Васильевичем, но я понимал, что он не стал бы говорить всего этого, не предусмотрев мер защиты.
— Поэтому мы все покинем бункер только в средствах химзащиты, — подтвердил мои догадки Курчатов.
И точно. В бункер красноармейцы вносили комплекты, подобранные с учетом роста и телосложения каждого из присутствующих. Бойцы из внутренних войск НКВД помогли всем нам облачиться в резиновые костюмы, противогазы, да еще в просвинцованные фартуки.
Этакими чучелами мы выбрались на поверхность. М-да, зрелище открывалось страшненькое. С неба сыпался то ли серый пепел, то ли снег. А может — пепел пополам со снегом. Он падал на груды кирпича, на сожженную технику, на сгоревшие деревца.
На горизонте, там где была башня, все еще висел на истончившейся ножке атомный грибок. Повсюду, сколько хватало глаз, лежали руины, засыпаемые тем самым пеплом. Было видно, что трофейные танки перевернуты, словно детские игрушки, а самолеты просто сдуло.
Вдруг кто-то из покинувших бункер — в костюмах химзащиты все выглядели одинаково — задергался, замычал тыча пальцем перед собой. Все, включая меня, посмотрели в том же направлении. На куче кирпича валялся труп овцы с полусодранной и обугленной шкурой.
Кто-то, видимо, сам глава проекта, показал рукой на вездеход, обшитый свинцовой броней. Это транспортное средство должно было вывезти нас из зоны поражения. Понятно, что возражений ни с чьей стороны не последовало.
Через час мы были далеко от места испытаний. Пришлось пройти полную обработку. Даже та одежда, что бы на нас в бетонном бункере, подверглась ей. Нам выдали новую, вплоть до нижнего белья. Я предусмотрительно оставил все свои награды и личные вещи в чемодане.
«Ли-2» доставил меня, Берию и Ванникова в Семипалатинск, чтобы оттуда отправиться в Москву. В гостинице я связался с Генштабом, чтобы узнать, как обстоят дела на Западном фронте. Ответ был краток — штурм Познани продолжается. Ладно. Разберусь на месте.
Перед отбытием в столицу, нарком госбезопасности пригласил меня на торжественный обед в своем номере. Стол был накрыт с кавказской роскошью — шашлык, вино, зелень, сулугуни, лепешки — все безукоризненно свежее.
— Садитесь, Георгий Константинович, — произнес Берия, широким хозяйским жестом приглашая меня к столу. — Откушаем, чем бог послал, после сегодняшней встряски… И ты, Борис Львович, тоже садись. Чего мнешься.
Нарком боеприпасов опустился в кресло. Вид у него был совершенно убитый. Вошла официантка, миловидная девушка в не слишком скромном платьице и кружевном фартучке. Она наполнила наши тарелки и бокалы.
— Ступай, милая, я тебя потом позову, — сказал хозяин номера.
Стрельнув глазенками, официантка вышла. Нарком госбезопасности поднял бокал. Мы с Ванниковым последовали его примеру. Несколько мгновений тостующий молчал, словно, обдумывая тост, потом произнес:
— Выпьем, товарищи, за организатора наших побед, товарища Сталина!