— А если немцы заминировали шлюзы? — спросил Дубровин.
— Тогда ваши люди должны разминировать их. Под водой. Ночью. Есть такие?
— Как не быть, — ответил полковник. — Водолазы, служившие до войны в ЭПРОНе.
— Хорошо… Товарищ Жадов, ваша задача, после спуска воды, проникнуть в канал и дальше, внутрь фортов. Мы же артиллерией и ночными бомбардировщиками отвлечем внимание противника.
— Задачу выполним, товарищ Маршал, — откликнулся генерал-майор.
— Готовьтесь. Начинаем через двое суток.
— Есть, товарищ командующий.
— Герман Капитонович, — сказал я, когда все остальные вышли. — Операцию назовем «Спуск». В переговорах должно звучать только это слово. Никаких «каналов», «шлюзов», «водоводов». Фрицы могут перехватить.
— Вас понял, товарищ командующий.
— Теперь по срокам. Двое суток — это максимум. Лелюшенко доложил, что немцы подтягивают к Одеру еще одну танковую дивизию — 25-ю. Если она присоединится к деблокирующей группе, ему придется туго.
— А что с нашей авиацией?
— Копец обещает бомбить переправы круглосуточно, но погода портится. В низкую облачность штурмовики не смогут работать эффективно. Рассчитывать нужно на себя.
Я закурил. Начальник штаба терпеливо ждал.
— Где сейчас дислоцированы передовые части Жадова?
— 4-й воздушно-десантный корпус сосредоточен в лесах юго-восточнее Познани. Две бригады остаются в резерве, одна направлена на усиление 16-й армии Лукина.
— Снимите одну бригаду с передовой. Пусть готовятся к десантированию. Не с парашютами, а на лодках. Действовать надлежит скрытно и бесшумно. Ни одного выстрела до сигнала к атаке.
— А если немцы их все-таки обнаружат?
— Если обнаружат, операция «Спуск» будет провалена. Потратим на взятие Познани месяц, если не больше.
Маландин, кивнул записал в блокнот.
— Теперь о саперах… — продолжал я. — Дубровин сказал, что водолазы у него есть, и все-таки проверьте эти сведения, что за люди, какой опыт работы под водой у каждого. Неплохо было бы, чтобы медики обследовали их на предмет физического и психического здоровья. Если кто из них запаникует, то может сорвать всю операцию.
— Будет выполнено, товарищ командующий.
— И еще, Герман Капитонович, — сказал я, затушив папиросу. — Приготовьте приказ об отстранении командиров, которые не выполнят задачу. Не наказания ради, а чтобы люди знали, что шутить я не намерен.
— Слушаюсь, товарищ командующий.
Он вышел. Я посмотрел на карту Познани, что лежала передо мной, испещренная карандашными пометками. Форты… казармы… вокзал… цитадель… И тонкая синяя линия канала, уходящая на запад, за Варту, как змея в логове зверя…
— Товарищ Маршал, — окликнул меня дежурный связист. — На проводе Третий.
Я взял трубку полевого телефона.
— Слушаю, товарищ Третий.
— Докладываю, товарищ Первый. Противник на плацдарме проявляет активность. За ночь, несмотря на наше противодействие, он сумел переправить еще два батальона пехоты и десять танков. С утра пошли в атаку.
— Где они сейчас?
— Отбросили. Два орудия повреждены, погиб расчет ПТРД.
— Нужна помощь?
— Нам бы еще хотя бы батарею «катюш». И снаряды к ним. Мой дивизион почти пуст.
— Будут. Держись, товарищ Третий.
— Есть, держаться, товарищ Первый.
Я положил трубку… Подумал, что «Катюши» подбросить Лелюшенко можно, но решат ли они проблему? Немцы лезут напролом, не жалея техники. Их задача — оттянуть наши силы от Познани, а наша — не дать им этого сделать.
— Георгий Константинович, с саперами порядок, — принялся докладывать вернувшийся начштаба. — Водолазов трое, все из черноморского ЭПРОНа. Опыт подводных работ — большой.
— Кто командир группы?
— Старший лейтенант Кравчук. Участвовал в подъеме затонувших кораблей в Севастополе. Награжден орденом Красной Звезды.
— Вызвать его ко мне.
Через полчаса старший лейтенант Кравчук, невысокий, коренастый, с обветренным лицом и спокойными глазами, стоял передо мною. Вряд ли он был из тех, кто паникует под водой даже в самой опасной ситуации.
— Товарищ Кравчук, — начал я. — Ваша задача подобраться к шлюзам канала, обезвредить мины, поставленные немцами, и открыть створы. Работать придется ночью, в полной темноте. Вода ледяная, видимость нулевая. Справитесь?
— Справимся, товарищ маршал, — ответил он без тени сомнения и уточнил: — Два часа дадите, товарищ командующий?
— Два часа дам. Начинаете завтра в полночь. Все должно быть готово к трем утра.