— Прекратить разговоры! — рявкнул собеседник лейтенанта и добавил: — Заключенный Реутов, на медосмотр, живо!
Физик поднялся, не глядя на Канариса, поплелся к двери. Назад он не вышел. Видимо, из осмотровой был другой выход. Адмирал пребывал как в тумане. Она даже не запомнил, как сам проходил медицинское освидетельствование.
Он размышлял. Фамилия Реутов ему ни о чем не говорила. А вот фамилию Курчатов он слышал от Остера. Это был русский физик, предположительно руководитель советского атомного проекта… Цепная реакция, двадцать килотонн. Если все это правда…
Канарис понимал, что русские могли устроить провокацию. Они знали, что он разведчик, и могли подсадить к нему провокатора… Вот только, зачем? Он и так охотно сотрудничает… Странно было бы устраивать ему проверку путем столь примитивной подсадки.
А если это правда? Если бомба у русских уже есть, или будет через месяц?.. И если они ее применят, взорвав в Берлине, его семья, наверняка уже арестованная Гитлером, обречена. Да и ценность его самого, после поражения Германии, резко снизится.
Если бы только можно было передать эту информацию на Запад… Не напрямую, а через некоторые старые каналы, тогда англичане с американцами, испугавшись, начнут шевелиться и успеют сделать бомбу еще до того, как Сталин окончательно победит…
Старый Лис не знал, где правда, а где хитрая игра разведок, но в любом случае стоило принять в ней участие. Вернувшись в камеру, Канарис сел за стол, взял карандаш и написал на клочке бумаги: «Прошу встречи со следователем» и передал конвоиру.
Через час дверь открылась, но в комнату вошел не лейтенант, а майор госбезопасности, тот самый, что конвоировал его из Минска в Москву. Вот уж кого бывший глава Абвера не ожидал увидеть вновь.
— Господин адмирал, вы хотели меня видеть?
— Да, — ответил Канарис. — У меня есть для вас предложение.
Глава 6
Майор госбезопасности Кривцов прикрыл за собой дверь. Сел на стул напротив, положив на колени кожаную папку. Лицо его было спокойным, но Канарис, опытный физиономист, заметил в глазах вошедшего напряженное ожидание.
— Я слушаю вас, господин адмирал.
Канарис не спешил. Он прошелся по своему обиталищу, делая три шага в одну сторону и еще три в другую. Потом остановился у окна, за которым серело осеннее небо. Он словно был у себя в кабинете в Берлине.
— У вас есть на меня планы, — сказал он, не оборачиваясь. — Я это знаю. Вы это знаете. Давайте говорить прямо.
— Хорошо, — не стал отрицать майор госбезопасности. — Прямо так прямо.
— Моя жена и дочери остались в Германии. Гитлер объявил меня предателем. Они, наверняка, арестованы. Я хочу попытаться их спасти.
— Это в ваших силах? — без тени иронии осведомился Кривцов.
— Нет, но хочу верить, что в ваших, — сказал адмирал. — Если я окажу вам ценную услугу, вы дадите обещание помочь моим близким?
— Пока наши войска не в Берлине, твердого обещания мы вам дать не сможем.
— С меня достаточно и простого доброго намерения.
Майор госбезопасности промолчал, глядя на адмирала. Он не хотел торопить ход мыслей бывшего главы Абвера, а тем более, подсказывать ему. Пусть сам придет к необходимым выводам, так будет легче с ним договориться.
— Я не наивен, господин майор, — продолжал адмирал. — Понимаю, что просто так меня не отпустят, но я могу быть полезен России. Не только тем, что расскажу о прошлом, но и тем, что помогу с будущим.
— Каким образом?
— У меня есть связи в Европе. А точнее в Швейцарии, Швеции и Турции. Люди, которые мне многим обязаны. Через них я могу передавать информацию, ту, которую вы сочтете нужной передать на Запад.
— Дезинформацию? — прямо спросил Кривцов.
— Называйте как хотите, — сказал Канарис, позволив себе легкую усмешку. — Я могу убедить англичан и американцев в том, что ваши успехи на фронте еще более значительны, чем они думают… Что ваши ученые создали оружие невиданной мощи… Что Москва готова к переговорам, но с позиции силы.
Майор госбезопасности сделал вид, что обдумывает предложение. На самом деле он знал, что к этому все и шло. Бывший глава Абвера уже все понял, но делал вид, что нащупывает правильную линию поведения.
— Господин адмирал, вы предлагаете нам использовать вас как агента влияния?
— Совершенно верно, — ответил Канарис. — Если я помогу вам, у моей семьи появится шанс выжить и выехать в любую страну, где ее смогут принять.