К спецэшелону подкатил старый добрый и надежный «ОВ» или «овечка», как ласково называли его путейцы. Когда паровозик прицепили к составу, он тут же отбуксировал платформы, теплушки, цистерны и пассажирские вагоны в глухой, заросший бурьяном тупик.
Здесь уже была рассредоточена рота автоматчиков, подчинявшаяся лично майору госбезопасности Грибнику. Заметить охрану было непросто, потому что на виду она не торчала. Нельзя был давать вражеским лазутчикам повод обратить на спецэшелон внимание.
Не было и встречающих, если не считать нескольких человек в форме железнодорожных войск, которые неторопливо направились к одному из пассажирских вагонов. Одним из этих «железнодорожников» был начальник особого оперативного отдела Западного фронта.
Королев, спрыгнув с подножки, огляделся. Даже на фоне ночного неба было видно, что Лодзь местами еще дымилась, но бой ушел на запад, к Познани, куда и предстояло доставить стартовую установку и два «спецбоеприпаса», которые следовало испытать.
— Сергей Павлович, — окликнул его Глушко, спускаясь следом. — Начальник поезда доложил, что крепления не повреждены, груз не смещен.
— Хорошо, — ответил Королев и шагнул к группе встречающих. — Здравствуйте, товарищи!
Он обменялся рукопожатием с каждым из «железнодорожников», прекрасно понимая, что один из них будет курировать испытания от особого оперативного отдела фронта. В темноте трудно было разглядеть лица. Впрочем, гадать не пришлось.
— Товарищ Королев? — спросил один из них, вглядываясь в лицо главного конструктора.
— Да, — кивнул тот. — А вы?
— Зовите меня Грибником. Я прислан командующим фронтом товарищем Жуковым.
— Товарищ Грибник, нужно очень аккуратно перегрузить то, что мы привезли. Особенно, вон те объекты, — сказал Королев и указал на округлые, похожие на длинные, но тонкие цистерны, лежащие на платформах и плотно укутанные брезентом.
— Думаю, мы не станем их здесь разгружать, — откликнулся начальник особого оперативного отдела. — Под полигон вам выделили площадку в трех километрах южнее Познани. Туда ведет одноколейка.
— Хорошо. В таком случае, вы не могли бы распорядиться насчет горячей пищи для личного состава. Мы из соображений секретности печек на топили и всю дорогу питались в сухомятку.
Майор госбезопасности кивнул пожилому капитану, коменданту железнодорожного узла, тот взял под козырек и погнал одного из своих подчиненных на полевую кухню. Оставив Глушко решать остальные вопросы с комендантом, Королев и Грибник поднялись в вагон.
Главный конструктор пригласил начальник особого оперативного отдела в свое купе. Здесь было сильно накурено и все свободное место занимали чертежи и расчеты. Опытный разведчик Грибник только мельком взглянул на них и сказал:
— Судя по этим документам, которые у вас, товарищ Королев, находятся в полном беспорядке с точки зрения секретности, вы ведете работу, аналогичную той, которой занимается в Германии Вернер фон Браун.
Познань, цитадель на возвышенности Виняры. 31 октября 1941 года.
Генерал-майор Эрнст Гонелл, комендант крепости Познань, изучал в своем подземном командном пункте текущие донесения. Штурмовые группы русских уже проникли в подземелья цитадели. Бой шел в казармах, казематах и узких переходах между ними.
— Сколько у нас боеспособных солдат? — спросил он.
— Две тысячи, господин генерал-майор, — ответил адъютант обер-лейтенант Кюхе. — Остальные либо ранены, либо отрезаны от связи.
— А боеприпасы?
— На день— два хватит. Не больше.
Командир гарнизона молчал. Он знал, что это конец. Гарнизон обречен. Единственный выход прорваться навстречу 25-й танковой дивизии, которая пыталась деблокировать крепость с запада. Тогда, возможно, удастся сохранить хотя бы часть людей.
— Пишите приказ, — заговорил он. — В двенадцать часов ночи по берлинскому времени начать отвод войск из города. Сформировать ударную группу из оставшихся танков и пехоты на бронетранспортерах. Пробиваемся к Одеру, на соединение с частями осуществляющих попытку нашего деблокирования.
— Слушаюсь, господин генерал-майор.
В двадцать три часа немцы начали выдвигаться из цитадели. Тихо, без лишнего шума. Погасили фары бронетранспортеров, отключили рации. Жителям города, попрятавшимся в подвалах, был слышен только лязг гусениц и гул моторов.
Колонна растянулась на километр. Впереди двигались два уцелевших «панцера», за ними подпрыгивали на битом кирпиче четыре бронетранспортера, потом катили грузовики с пехотой, и першероны тащили артиллерию.