Адресат перечитал послание дважды, потом откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Здесь было над чем подумать. Канарис был захвачен русскими — Гизевиус узнал об этом окольными путями. Следовательно, он мог написать это письмо лишь под диктовку НКГБ.
Вопрос в том, зачем советской разведке понадобилось переправить на Запад это послание? Что означает: «Роды прошли успешно. Младенец весит около двадцати к. Родители довольны…»? Вероятно, речь идет о каком-то оружии. Возможно, стратегического значения.
Через три дня письмо было передано британскому агенту в Берне. Еще через два дня — в Лондоне, на набережной Виктории, в кабинете начальника МИ-6, лежало его возможное толкование:
«Есть вероятность, что советские ученые завершили создание атомного боезаряда мощностью около 20 килотонн. Возможно, испытание состоялось в конце октября сего года. То, что источник — это захваченный русскими бывший глава Абвера, адмирал Вильгельм Канарис, подтверждается экспертизой его почерка».
Черчилль, получив это сообщение, долго смотрел на огонь в камине. Он был знаком с самим лордом Резерфордом, который уверял его, что овладение внутриатомной энергией это дело весьма отдаленного будущего, если вообще возможно.
Представить, что в России, которая по словам господина Уэллса, еще совсем недавно пребывала во мгле в прямом и переносном смысле, удалось осуществить одну из самых фантастических выдумок самого старины Герберта, поверить было невозможно.
Это дезинформация, которую советские спецслужбы вбросили в преддверии встречи лидеров трех держав. Сталин хочет усилить свои позиции на конференции, прибегнув к блефу. Предупредить Рузвельта? Не стоит. Старик слишком впечатлителен и может пойти на уступки.
— Как вы думаете, Стюарт, они действительно сделали это? — спросил премьер-министр у главы внешней разведки.
— Мы не можем это подтвердить, — ответил Генеральный директор Секретной разведывательной службы его величества. — И опровергнуть — тоже.
— Значит, будем считать, что это дезинформация.
— Мы могли бы закрыть на это сообщение глаза, сэр, — произнес Мензис, — если бы не одна проблема.
— Какая, Стюарт? — недовольно набычился Черчилль.
— Чтобы ответить на этот вопрос, нам придется посетить одно место.
Глава 8
Ноябрьский вечер опустился на Миддлсекс черным влажным покрывалом. Аэродром «Нортхолт» — база Королевских ВВС, откуда взлетали истребители для защиты лондонского неба — был затемнен, как и вся Англия.
Лишь редкие синие огни обозначали рулежные дорожки. Черчилль не любил летать. Каждый полет напоминал ему о молодости, когда он, военный корреспондент, поднимался над полями Южной Африки на хрупких аэропланах.
Однако сейчас он летел не на истребителе — в «Уайтворте», прозванный пилотами «летающим автобусом», в салоне которого было почти комфортно. Впрочем, премьер-министра беспокоил сейчас не перелет.
Мензис, сидевший напротив, молчал. В руке он держал портфель, который не выпускал из рук всю дорогу. Там лежали фотографии, графики и отчет, подписанный каким-то ученым из Гринвичской обсерватории.
— Сколько времени, Стюарт? — спросил Черчилль, глядя в темный иллюминатор.
— Еще двадцать минут полета, сэр. Мы почти на месте.
— Где этот ваш зонд?
— В ангаре. Привезли из Шотландии, где он приземлился, обогнув половину земного шара. Местные фермеры приняли его за немецкий шпионский аппарат. Хорошо, что полиция вовремя сообразила, куда следует позвонить.
— И что говорят ученые?
— Потерпите еще немного, милорд. Не хочу пересказывать своими словами.
Самолет заложил круг, заходя на посадку. Внизу, сквозь редкие просветы в облаках, мелькнули огни — неяркие, затененные маскировкой, но достаточные, чтобы пилот мог рассмотреть полосу.
— Шасси выпущено, сэр, — доложил пилот.
Черчилль откинулся на спинку кресла. Он знал, что через несколько минут увидит нечто, что-либо подтвердит худшие опасения, либо окажется еще одним пшиком. Самолет коснулся земли, пробежал по бетонке, подрулил к ангару, освещенному только изнутри.
— Прибыли, — сказал Генеральный директор Секретной разведывательной службы его величества.
Они выбрались из теплого самолетного салона наружу, где дул промозглый ветер. К трапу подошли несколько человек. Среди них был командующий базой и офицеры штаба. Рядом с ними топтался человек в штатском, поблескивая пенсне.
— Позвольте вам представить, сэр, — произнес Мензис, указав на штатского. — Профессор Гарольд Спенсер-Джонс, директор Гринвичской обсерватории, астроном, член Королевского общества. Он консультирует нас по этому вопросу.