— Товарищ Маршал! — отвлек меня сержант, уже успевший смотаться куда-то и вернуться с красивой плоской коробкой. — Вот. Доставили из Москвы.
Глава 10
— Велели передать в собственные руки, — сказал Трофимов, протягивая мне коробку.
Я взял ее. Она была тяжелая, из темного дерева, с металлическими накладками по углам. На крышке был вытиснен золотом герб Советского Союза и надпись: «Маршалу Советского Союза Жукову Г. К.».
— Откройте, — предложил Маландин, улыбаясь, видимо, зная или догадываясь о ее содержимом.
Я сломал сургучную печать, поднял крышку. На бархатной подушке, черной, как ночь, лежали золотые маршальские погоны. Большая звезда, лавровые ветви, перекрещенные жезлы — все из золота, серебра и эмали.
Рядом оказались две маленькие коробочки, в них оказались Золотая Звезда Героя Советского Союза и орден Ленина. Хорошая добавка к моим прежним наградам, которые, впрочем, не часто доводилось надевать.
— Красивые, — хмыкнул я, имея в виду погоны. — Аж глаза слепит.
— Примерить бы надо, товарищ Маршал, — снова подал голос сержант.
Я вынул из коробки маршальские погоны и приложил к плечам своего старого кителя. Начштаба крякнул одобрительно. А вот ординарец, наоборот, вздохнул, разводя руками. Я спросил у него:
— Что не так, Иван?
— Да китель к ним не подходит, Георгий Константинович. Да и обносился весь… Новый бы надо…
— Ну вот немца разобьем, тогда и о кителе новом подумаем, — сказал я, снимая погоны.
— Ничего, товарищ командующий, организуем, — сказал Грибник. — Пусть интендантская служба расстарается.
Я махнул рукой. Не самое это сейчас главное. Мой предшественник получил погоны в 1943 году, после Курской дуги, как и все остальные. Я же, в этой версии реальности, в 1941-м, и под стенами Франкфурта-на-Одере. Разница существенная.
— Трофимов, — сказал я, укладывая маршальские погоны в коробку. — Забери эту красоту. Храни, покуда новый китель не сошьют.
— Есть, товарищ Маршал.
Ординарец осторожно закрыл крышку, завернул коробку в брезент, сунул ее в мой чемодан, до этого не слишком набитый и поволок следом за мною к штабу. На краю аэродрома был небольшой дом, его-то и оборудовали под штаб.
На западе догорал закат, багровый, как пролитая кровь. Впереди, за горизонтом, угадывалось зарево — там горел Берлин. Наши «Пе-2», американские «летающие крепости», английские «Ланкастеры» утюжили столицу Рейха день и ночь.
— Товарищ маршал, — обратился ко мне Маландин, получивший новые сводки. — Уточненные данные от разведки. Немцы стягивают к Берлину до миллиона солдат. Танки, артиллерия, авиация. В городе спешно организуется народное ополчение — фольксштурм. Город превращают в крепость.
— Ничего, — ответил я. — Мы брали крепости и покрепче.
— А вы не могли бы, Георгий Константинович, сказать об этом, выступив перед командирами на партийном собрании? — спросил начштаба. — Сегодня, а два часа назначено.
— Хорошо, Герман Капитонович, только коротко.
В назначенное время я вошел в одну из комнат того же здания. Присутствующие командиры вскочили. Я смотрел на этих отличных мужиков, талантливых полководцев, во многом благодаря уму и выучке которых мы так быстро продвигались к логову врага.
— Товарищи офицеры, — начал я. По комнате прокатился гул. Все знали о решении ГКО и правительства, но слово пока еще было непривычным. — Да, я не оговорился. Мы все теперь офицеры, как наши предшественники из Русской армии, когда-то освобождавшие не только Родину, но и Европу. Мы с вами прошли от Минска до Варшавы, от Варшавы до Познани, от Познани — до Одера. До Берлина осталось восемьдесят километров.
Красные командиры, а теперь советские офицеры молчали, внимательно меня слушали. И по этой внимательной тишине я понял, что начштаба прав, нужно иногда выступать перед людьми, разъясняя нравственную суть происходящего, а не только приказы отдавать.
— Я не буду говорить, что будет легко, товарищи, — продолжал я. — Не будет. Немцы, верные своему фюреру, вспомнят о тевтонском рыцарстве, прусском духе и прочей чепухе, и будут драться до последнего. И все-таки мы их победим. Потому что мы — Рабоче-Крестьянская Красная Армия. Потому что мы наследники Вещего Олега, Александра Невского, Дмитрия Донского, князя Пожарского и гражданина Минина, Петра Первого, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Мы продолжатели дела Ленина и Сталина. За нами вся наша страна. Весь наш великий народ.