Глава 11
И хотя Центральный аэропорт принадлежал Гражданскому воздушному флоту, в военное время им руководил полковник ВВС. Начальник аэропорта встретил Кривцова у входа. Проводил в свой кабинет.
— Слушаю вас, товарищ майор государственной безопасности.
— Через два— три дня из Швеции прилетит дипкурьер. Мы не знаем ни его имени, ни как он выглядит. Сами понимаете, задерживать дипломатического работника без особых оснований нельзя. Нужно придумать какой-нибудь благовидный повод, связанный с особенностями работы аэропорта, чтобы прибывший не слишком быстро покинул его территорию.
— Понимаю, товарищ Кривцов, — сказал полковник. — Дипкурьеры предъявляют курьерский лист, где перечислено что именно он везет, но сам багаж не досматривается, если нет к тому веских оснований.
— Нет, досматривать багаж не будем. Постарайтесь сделать несколько снимков, но так чтобы прибывший ничего не заметил.
— Начальник КПП, товарищ Каминский, будет предупрежден, — кивнул начальник аэропорта.
— Нет-нет-нет, — покачал головой майор госбезопасности. — Если бы я считал нужным, я бы обратился к нему, а не к вам. В том-то и дело, что пограничный контроль должен действовать исключительно в соответствие со своими инструкциями. Прибывающий, если он уже бывал в Москве, не должен заметить каких-либо отличий в поведении официальных лиц между своим предыдущим посещением и нынешним.
— Я понял вас, товарищ Кривцов. Мы сфотографируем его как бы невзначай в момент предъявления им дипломатических документов. Есть у нас прекрасный фотолюбитель, мастер такой вот нечаянной съемки, из-за чего он уже имел неприятности.
— Отлично, — кивнул сотрудник контрразведки. — У этого человека не должно быть никаких неприятностей, но пленку следует изъять до проявки.
— Это как раз несложно сделать, товарищ майор государственной безопасности.
— Вот и хорошо. Когда прибудет борт из «Стокгольма», позвоните по этому номеру. — Кривцов протянул полковнику листок с цифрами.
— Все сделаем, товарищ Кривцов.
Попрощавшись с полковником, майор госбезопасности покинул здание Центрального аэропорта. На улице уже светало. Зарядил мокрый снег. Самолеты не летали. Так что еще не факт, что борт из Стокгольма прибудет в ближайшее время.
Кривцов сел в машину, назвал шоферу адрес. Надо было съездить в Лефортово, чтобы предупредить начальника тюрьмы. Пусть особого заключенного переведут в другую камеру. Причем, с самыми строжайшими предосторожностями.
Майор госбезопасности не знал, как именно агент «Франца» собирается действовать, но очень хотел посмотреть. А заодно вскрыть агентурную сеть противника, которая, видимо, все еще действует в Москве.
В Лефортово его не ждали. Он специально не стал предупреждать, но когда показал корочки часовому, тот мигом позвонил начальнику, капитану государственной безопасности Ивашко. К счастью, тот был на службе, несмотря на ранний час.
— Заключенного Генриха Мюллера надо перевести в другую камеру, — сказал Кривцов.
— С какой целью? — разумеется поинтересовался начальник.
— Пока не могу этого сказать, — ответил майор госбезопасности. — Действую с санкции самого товарища Берии.
При упоминании имени наркома, Ивашко поднялся из-за стола и выпрямился, выпятив грудь.
— Приказание будет исполнено, товарищ майор государственной безопасности, — отчеканил он.
— Ты не на плацу, капитан, — небрежно обронил старший по званию. — Слушай дальше… Мюллера нужно не просто перевести из камеры в камеру. Во-первых, об этом должен знать только ты. Во-вторых, следует распустить слух о том, что его переводят в тюремный госпиталь после травмы головы. Есть соображения?
— Переводом я займусь лично сам, — принялся излагать капитан государственной безопасности свои соображения. — С этой целью, видимо, придется дать ему другой номер, имя и все прочие личные данные. Что касается перевода в больничку…
— Что касается больнички и прочего, капитан, тоже будешь все делать сам… — подхватил Кривцов. — Кормить, поить, парашу выносить.
— Вас понял, товарищ майор государственной безопасности.
— Докладывать будешь только мне и не по телефону, а лично.
— Есть, товарищ майор государственной безопасности.
В районе Франкфурта-на-Одере. 9 ноября 1941 года.
Совещание проходило в штабе Западного фронта, в домике в лесу под Франкфуртом-на-Одере. Снаружи дождь, пополам со снегом, стучал по стеклам. Внутри было тепло и сухо. Участники совещания попивали чай, побрякивая ложечками.