Я сидел во главе этого своеобразного чаепития. Справа отхлебывал из стакана Рокоссовский, слева грыз пряники Ватутин. Присутствующие начальники штабов, представители авиации, артиллерии, разведки тоже угощались.
— Начнем, товарищи, — сказал я, отставляя стакан. — Вам слово, Герман Капитонович.
Начальник штаба Западного фронта Маландин подошел к карте, развернутой на большом столе, который стоял в сторонке от того, который адъютанты дружными усилиями накрыли к началу совещания.
— По решению Ставки, три фронта наносят сходящиеся удары по Берлину, — заговорил мой начштаба. — Западный фронт наносит главный удар. На направлении главного удара находится 16-я армия генерал-лейтенанта Лукина, 3-я армия генерал-майора Кузнецова и 10-я армия генерал-майора Голубева, усиленные 19-м и 22-м мехкорпусами генерал-лейтенантов Фекленко и Кондрусева. Во втором эшелоне — 4-я армия генерал-лейтенанта Коробкова, 47-я армия генерала армии Лелюшенко и 61-я армия генерал-полковника Федора Исидоровича Кузнецова. Поддержку с воздуха осуществляет 9-я воздушная армия генерал-лейтенанта Копца.
— Спасибо, товарищ Маландин, — сказал я. — Теперь хотелось бы услышать о планах наступления Северо-Западного фронта.
Генерал армии Константин Константинович Рокоссовский поднялся, подошел к карте. После совещания в Ставке Верховного главнокомандования мы с ним не виделись. И мне показалась легкую тень обиды в его глазах. На что, спрашивается?
— Северо-Западный фронт наступает севернее Берлина, — начал он. — Перед нами поставлена задача выйти к реке Хафель, отсечь немецкую группировку от побережья Балтийского моря. Не дать противнику перебросить резервы из Штеттина и Ростока. Главный удар на этом направлении наносит 8-я армия генерал-майора Любовцева и 42-я армия генерал-майора Федюнинского. Поддержку с воздуха осуществляет 10-я воздушная армия генерал-майора Виноградова.
— Когда начинаете, Константин Константинович? — спросил я.
— Начинаем одновременно с Западным фронтом, Георгий Константинович. 10 ноября.
— Хорошо, — сказал и повернулся к Ватутину. — Слово за вами, Николай Федорович.
— Юго-Западный фронт наступает южнее Берлина, — заговорил он, водя указкой по линии, обозначающей реку Нейсе. — Наша задач форсировать Нейсе, разгромить группировку противника в районе Котбуса, затем наступать на Берлин с юга и юго-запада. Главный удар в этом направлении наносят 6-я армия генерал-лейтенанта Музыченко и 12-я армия генерал-майора Горева, при участии 2-го мехкорпуса генерал-лейтенанта Новосельцева и 3-го генерал-майора Еременко. Поддержку с воздуха осуществляет 8-я воздушная армия генерал-майора Хрюкина.
— Что с переправами? — спросил я.
— Саперы ждут только приказа, — ответил Ватутин. — Немцы взорвали мосты, но река неширокая. Понтонно-мостовые парки развернем в считанные минуты.
— А что у противника? — спросил я, обведя взглядом присутствующих.
Ответил начальник разведки Западного фронта:
— По данным агентуры и авиации, немцы сосредоточили на подступах к Берлину до миллиона солдат, а именно — группа армий «Одер» под командованием генерал-полковника Хайнрици и группу армий «Центр» под командованием фельдмаршала Шернера. Оборона эшелонирована на глубину до тридцати километров. Основные рубежи — Зееловские высоты, восточнее Берлина, и городские кварталы самого Берлина.
— Зееловские высоты брать придется штурмом, — напомнил я.
— Мы готовы, — сказал Рокоссовский.
— И мы, — добавил Ватутин.
Я поднялся, прошелся вдоль столов.
— Товарищи. Война заканчивается. Берлин наш не последний, но решительный бой. Немцы будут сопротивляться сколько смогут. У них нет выбора. Поэтому не следует допускать никакой спешки, никакой самоуверенности. Бить надо наверняка, обходить узлы сопротивления, использовать ночные атаки, маневр.
— Георгий Константинович, — спросил Рокоссовский. — Кто первым входит в Берлин?
— По плану Генштаба, первым входит в фашистскую столицу Западный фронт, но если мы увязнем, помогайте нам, товарищи. Вопросы?
Вопросов не было.
— Тогда — по местам. Жду докладов о готовности.
Берлин, Рейхсканцелярия. 10 ноября 1941 года.
Город готовился к обороне. На улицах возводили баррикады, витрины магазинов и кафе, уцелевшие от бомбежек, обкладывали мешками с песком, старухи и подростки рыли противотанковые рвы на подступах к городу.