— Я не вижу резервов! — продолжал фюрер. — Где 12-я армия? Где Венк? Почему русские уже на Хафеле?
Фон Штауффенберг незаметно взглянул на часы. До взрыва оставалось несколько минут.
— Мой фюрер, — сказал он. — Разрешите выйти? Нужно срочно связаться со штабом группы армий «Одер».
— Идите, — махнул рукой рейхсканцлер.
Полковник вышел в коридор. Быстро, почти бегом, направился к выходу, к машине, которая ждала его у входа. В бункере совещание продолжалось. Присутствующие военачальники, все сплошь преданные фюреру, сгрудились вокруг него.
— Если мы не остановим русских сейчас, Берлин падет! — Гитлер ударил кулаком по столу. Карта дрогнула. Портфель фон Штауффенберга, стоявший у ножки, качнулся, но не упал. И ровно в двенадцать тридцать раздался взрыв.
Ударная волна, сметая все на своем пути, прошлась по бункеру. Столы, кресла, карты, люди — все смешалось в клубах дыма, пыли, осколков. Когда дым рассеялся, те, кто выжил, увидели следующую картину.
Гитлер лежал на полу, залитый кровью. Глаза его были открыты, но не двигались. Кейтель, раненый в голову, сидел, прислонившись к стене. Йодль, целый, хотя и контуженный, пытался подняться.
В это время полковник, находящийся уже далеко от Рейхсканцелярии, смотрел на часы. Минутная стрелка скакнула к двенадцати часам тридцати одной минуте. Если бомба сработала, фюрер с присными должны быть уже мертвы.
Гиммлер, узнав о взрыве, приказал верным частям СС занять правительственный квартал. Геринг, позвонив в бункер и убедившись, что фюрер мертв, объявил себя новым главой государства, но ни тот, ни другой не учли адмирала Дёница.
Глава 12
Взрыв разметал комнату совещаний. Пыль, дым, осколки стекла, обрывки бумаг — все смешалось в единый клубящийся хаос. Кто-то кричал, кто-то стонал, кто-то пытался выбраться из-под обломков стола.
Кейтель, оглушенный, с рассеченной щекой, выполз из-под груды карт. Рядом, прижимая руку к окровавленному боку, лежал Йодль. Адъютанты, контуженные, бродили как слепые. Гитлера не было видно.
— Мой фюрер! — закричал Кейтель, оглядываясь. — Вы живы?
Ему никто не ответил. Через минуту, когда дым немного рассеялся, Кейтель увидел ноги… Ботинки… Черные брюки… Знакомый пиджак… Гитлер лежал на полу, навзничь, залитый кровью. Рядом — портфель, разорванный взрывом, остатки какого-то механизма.
— Бесполезно, — сказал Йодль, с трудом поднимаясь. — Фюрер мертв.
Кейтель подошел, нагнулся. Да, Гитлер не дышал. Глаза его были открыты, но безжизненны. На месте, где секунду назад стоял глава государства, — расплывалась лужа крови. Тот, кто еще вчера правил Третьим Рейхом, теперь был бесполезной кучей дерьма.
— Что теперь? — спросил Йодль.
Кейтель молчал. В этот момент в бункер ворвалась охрана. Труп фюрера подняли, поволокли в коридор. Дежурный офицер связи, проводив взглядом тело рейхсканцлера трещавшей по швам Третьей Германской империи, обратился к Кейтелю:
— Господин генерал-фельдмаршал, радиограмма из штаба группы армий «Одер». Русские прорвали фронт на Одере. Их танки уже на окраинах Берлина.
— Какая теперь разница, — устало ответил Кейтель. — Фюрера нет. Кто отдаст приказ?
— У нас есть «Политическое завещание», — сказал Йодль. — Гитлер подписал его заранее, словно предчувствовал.
— И где оно?
— У адмирала Дёница. Гитлер назначил его рейхспрезидентом.
— Свяжитесь с Дёницем, — приказал генерал-фельдмаршал. — Немедленно. И никому ни слова о смерти фюрера. Пока.
— А Геринг? — спросил Йодль. — Он же официальный преемник.
— Геринга Гитлер исключил из партии еще вчера. За измену.
И все же слухи разнеслись мгновенно. Части СС, верные Гиммлеру, пытались взять под контроль правительственный квартал, но наткнулись на сопротивление армейских подразделений. Никто не понимал, кому теперь подчиняться.
Геринг, находившийся в своей резиденции Каринхалль, провозгласил себя главой государства, но его никто не поддержал. Люфтваффе не хватало горючего, а генералы воздушного флота не хотели подчиняться эсэсовцам.
В Берлине гремели взрывы — это русские бомбардировщики наносили последний удар перед штурмом. А в Киле, на военно-морской базе, гросс-адмирал Дёниц принимал доклады командиров подводных лодок. Он еще не знал, что судьба его уже изменилась.
— Радиограмма из Берлина, господин гросс-адмирал, — адъютант протянул листок. — Передано спецсвязью.