— Товарищ капитан! — крикнул красноармеец. — Лестница!
Поляков и Малышев, за ними бойцы рванули по ступеням. Ступеньки каменные, крутые. Наверху качался тусклый свет от лампы. И метались немцы — человек десять, в подштанниках, но с автоматами или винтовками.
Видимо, казарма. Увидели русских, давай палить. Мишкин, как и другие, залег, укрылся за перилами, и оттуда — очередью. Длинной, во всю обойму. Кто-то еще гранату кинул. Грохнуло, зазвенели по стенам осколки. И наступила тишина. Капут фрицам в подштанниках.
— Бойцы, слушать мою команду! Зачистить казармы.
Кинулись по коридорам, кольцом охватывающим средний ярус форта. Вышибали двери, бросали туда гранаты и стреляли, покуда гады не опомнились. Немцы сдавались — кто в трусах, кто в шинелях на голое тело. Поднимали руки, вопили «Гитлер капут!».
На верхней площадке тоже все было кончено. Когда Мишкин выскочил на нее, то увидел земляка. Тот протянул ему пачку папирос. Закуривай, дескать, теперь можно. Боец с удовольствием затянулся командирскими. Выглянул между зубцами.
Видно все было, как на ладони. Болото, гать, по которой уже шла не только пехота, но и тянули артиллерию. Северный форт пал, хотя фашисты могли еще попытаться вернуть его, если рискнут оттянуть силы с других участков.
— Расселись тут, цыгарки сосут, — раздался насмешливый голос. — А о главном-то и забыли!
Глава 2
— Товарищ командующий, — окликнул меня Маландин. — Взгляните!
Он указал рукой в сторону северного форта. Я поднес к глазам бинокль. Сквозь дым, поднимающийся над руинами частично разрушенного вражеского укрепления, я разглядел крохотный на расстоянии лоскуток красного знамени.
— Молодцы! — сказал я. — Взяли все-таки северный форт… Узнайте, Герман Капитонович, кто отличился.
Через несколько минут начштаба доложил:
— Штурмовая рота капитана Полякова и саперный взвод лейтенанта Малышева, товарищ командующий.
— Малышева и Полякова представьте к орденам, их бойцов к медалям.
Маландин откозырял и тут же принялся писать представление к награждению, а я сказал связисту:
— Дайте-ка мне Рокоссовского.
— Генерал-лейтенант Рокоссовский на связи, товарищ командующий!
Я взял трубку.
— Поздравляю, товарищ Четвертый, — сказал я, из соображений секретности не называя командарма по имени. — Сработала твоя идея. Давай, вводи основные силы. Второй и Пятый тебя поддержат.
— Есть, товарищ Первый!
Захватив северный форт, он же Форт Виняры, войска Западного фронта прорвали этот участок обороны Познани немецкими войсками. Авиация Копца отработала по полной, черные столбы дыма стояли над цитаделью.
Наши армии, под командованием Рокоссовского, Лукина, Коробкова, Филатова, Голубева и обоих Кузнецовых, усиленные мехкорпуса Фекленко и Кондрусева обрушили на войска немецкого генерала-майора Эрнста Гоннела всю свою ударную мощь.
Конечно, взятие крепостей — это не битва в открытом поле. Познанская цитадель была прекрасно подготовлена к осаде. Ее форты представляли собой подземные сооружения, каждое из которых имело нескольких этажей, возвышающихся над окружающим ландшафтом.
И тем не менее, над землей виднелась только насыпь — слой грунта, который покрывал остальное сооружение. Каждый форт был окружен рвом в десять метров шириной и восьмиметровой глубины, стенки которого были облицованы кирпичной кладкой.
Через ров обычно был перекинут мост, ведущий на один из верхних этажей. Позади фортов располагались одноэтажные кирпичные бункеры. Они были облицованы бетоном почти метровой толщины и использовались как склады.
Верхние сооружения фортов были достаточно прочными, чтобы обеспечить надежную защиту от огня тяжелой артиллерии. К сожалению, противник мог вести по нам огонь из всех видов орудий как на подходах к фортам, так и внутри них, на крепостном валу.
Бойницы были устроены таким образом, что из них можно было вести фланговый огонь из винтовок и пулеметов, но тем не менее, меня все эти ухищрения не пугали, хотя я и понимал, что Познань это не Лодзь, здесь противник так просто не сдастся.
Весь день 21 октября я принимал доклады от командующими армий и перенаправлял войска на наиболее трудные участки осады, которая явно затягивалась. А тут еще позвонил сам Верховный главнокомандующий.
— Здравствуйте, товарищ Жуков, — произнес он.
— Здравствуйте, товарищ Верховный.
— Хочу лично поздравить вас со званием Маршала Советского Союза и третьей Золотой звездой Героя.