Одни фрицы выкидывали белый флаг, другие отвечали кинжальным огнем. Били нередко по своим. Порой было не понять, то ли противник обороняет город, то ли занимается сугубо внутренними разборками. А скорее всего, происходило и то и другое.
— Товарищ Маршал, — окликнул меня Грибник, протягивая мне вторую пару наушников. Первая была надета на нем. — Идет открытая передача по берлинскому радио.
Я надел. Говорили, понятно, по-немецки. Я посмотрел на начальника особого оперативного отдела, тот кивнул и принялся переводить:
— … в неустанной борьбе с врагами Рейха пал… фюрер немецкой нации Адольф Гитлер… Я, гросс-адмирал Дёниц, по завещанию фюрера принимаю на себя управление государством в качестве рейхспрезидента… Рейхсмаршал Геринг пытался бежать и был арестован… Рейхсфюрер Генрих Гиммлер малодушно покончил собой… С этого момента все войска СС переподчинены генерал-фельдмаршалу Кейтелю. Не подчинившиеся его приказу, будут разоружены… Я обращаюсь к правительствам всех цивилизованных стран с просьбой помочь Германии вернуться на путь демократии…
Пока Дёниц вещал, а Грибник переводил, я не отрывался от стереотрубы. Видел, как наши бойцы подавляли огневую точку противника. Двое саперов спустились с крышы, чтобы сбросить гранаты в чердачное окно. Взрывом оттуда вынесло какие-то клочья.
— Молодцы мужики, — сказал я, отрываясь от окуляров и снимая наушники. — Выходит, в Рейхе переворот, товарищ Грибник.
— Самый что ни на есть, Георгий Константинович, — откликнулся тот. — Неужто Гитлера и Гиммлера уже нет?.. В голове не укладывается.
— Кто их знает! — отмахнулся я. — Могли и драпануть в теплые заморские страны, оставив Дёница расхлебывать все это дерьмо.
— Вполне возможно, товарищ командующий.
Мы спустились в подвал, где кипела штабная работа. Связисты то и дело принимали донесения от командиров атакующих Берлин частей Красной Армии. Я обратился к начальнику штаба:
— Герман Капитонович, где сейчас 5-я ударная?
— Генерал-полковник Берзарин докладывает, что прорывается к Тиргартену. Немцы бьют из «Флак-88» прямой наводкой.
— И в чем проблема их подавить?
— Они засунули зенитки под бетонные колпаки.
— Запросите авиацию. Пусть вскроют ФАБами.
— Есть, товарищ командующий.
По иронии судьбы, в этой реальности под моим командованием оказалось меньше бойцов, чем у Жукова образца 1945 года, но общаячисленность войск, штурмующих столицы нацистского Рейха все же не уступала. Так что город будет взят.
К полудню пришло сообщение, что штурмовые подразделения 16-й армии прорвались к Ландвер-каналу. Мост через него был взорван и немцы били с противоположного берега. Хорошо, что подошли танки Воротникова и снесли все пулеметные и снайперские гнезда.
Переправа была налажена и штурмовики при поддержке танков продолжили очищать городские улицы от врага. Войска Юго-Западного фронта, захватив Восточный вокзал, форсировали Шпрее и пробивались к Бранденбургским воротам.
Оборона противника в Тиргартен-парке, после того, как «Пе-2» успешно отбомбились по бетонированным колпакам «Флак-88», была прорвана. Со стороны Главного вокзала подошли штурмовые подразделения Северо-Западного фронта. Рейхстаг был окружен.
— Товарищ Маршал, — окликнул меня Трофимов, протягивая кружку. — Чайку испейте, покуда горячий.
— Спасибо.
В перерывах между получением свежих донесений от командармов, я интересовался событиями политического плана. Для этого я даже приказал не трогать радиостанцию Берлинского радио, которое продолжало вещать.
Дёниц, видимо, упоенный тем, что ему относительно легко дался захват власти, продолжал выдавать в эфир одно заявление за другим. Он обращался к Рузвельту и Черчиллю, обещал вывести войска из Северной Африки, Италии, Греции, Дании и Норвегии.
Разумеется, под гарантии западных держав, что Германия не будет оккупирована советскими войсками, а население — не обратят в коммунистическую веру. При этом гросс-адмирал призывал войска, обороняющие Берлин, драться до последнего.
Трудно было представить, как развернутся дальнейшие события, но уже было ясно, что не имея сил высадиться на континентальной Европе, американцы и англичане вполне могут попытаться взять под свой контроль оставшиеся части вермахта.
Гитлеровские войска, не меняя формы, с тем же оружием и командным составом, могут быть брошены против РККА в Европе, но уже не ради торжества тысячелетнего Рейха, а для так называемой «защиты демократии от большевистской заразы».
Рейхстаг. 13 ноября 1941 года.