К полудню 13 ноября 1941 года война дошла до своего предела. Главные силы 5-й ударной армии генерал-полковника Берзарина, введенной в состав Западного фронта накануне штурма немецкой столицы, через Тиргартен-парк вышли на подступы к Рейхстагу.
С трех других направлений подошли войска Юго-Западного и Северо-Западного фронтов. Кольцо сомкнулось. Блокированные в центре фашистской столицы разрозненные группы СС, стрелковых подразделений вермахта и фольскштурма сдавались или умирали.
Путь к Победе преграждали не только баррикады и простреливаемая артиллерией площадь, но и само массивное здание Рейхстага, превращенное немцами якобы в неприступную крепость. Его окна стали амбразурами, а подступы к нему были заминированы.
Снаряды, выпущенные прямой наводкой из танков, расположенных буквально в нескольких сотнях метров, крошили гранит, пробивали в стенах глубокие рваные дыры, рвались внутри, гася пулеметный и автоматный огонь.
Эти проломы тут же использовали штурмовые группы. Через дыры красноармейцы врывались внутрь, вступая в ближний стрелковый, а то и рукопашный бой. Винтовочные выстрелы, треск пулеметов и отрывистые автоматные очереди не стихали ни на минуту.
В штурме участвовали бойцы 150-й и 171-й стрелковых дивизий. До того, как подступить к главной цели, они дрались за соседние здания, подавляя очаги сопротивления противника, чтобы засевшие там фрицы не могли придти на помощь тем, кто отбивался в Рейхстаге.
Генерал-полковник Николай Эрастович Берзарин — командующий 5-й ударной армией, со своего КП, размещенном в здании бывшего МВД. Отсюда он координировал действия полков, бросая в бой свежие резервы туда, где они были нужнее всего.
К середине дня, сломив ожесточенное сопротивление врага, штурмовые группы смогли закрепиться на нижних этажах Рейхстага. Внутри здания разгорелась жестокая схватка. Бойцам приходилось зачищать не только вестибюль, но и подвальные помещения.
Около восемнадцати часов красноармейцы, наконец, прорвались в большой зал заседаний и, несмотря на плотный огонь, сумели закрепиться, водрузив на одном из проломов купола самодельное алое полотнище.
Это был неофициальный, символический флаг, но именно он стал сигналом к тому, что Рейхстаг — наш. И все-таки враг еще стрелял. Бои шли во всех внутренних помещениях. Однако чаша весов уже окончательно склонилась в пользу РККА.
К исходу дня сопротивление в здании было полностью сломлено. Наблюдая как остатки немецкого гарнизона выходят из подвалов с поднятыми руками, Берзарин приказал передать по рации командующему фронту:
«Западный фронт, 5-я ударная армия генерал-полковника Берзарина задачу выполнила — Рейхстаг взят. Выдвигаемся к Рейхсканцелярии, чтобы помочь нашим боевым товарищам выбить войска СС, засевшие там».
Едва Берзарин окончил диктовать донесение, как к нему обратился по телефону подполковник Гаврилов, командующий одним из полков 150-й стрелковой дивизии, зачистившей верхние этажи Рейхстага.
— Товарищ командующий, разрешите водрузить знамя дивизии на куполе?
Глава 13
— Разрешаю, подполковник, — ответил Берзарин. — И передайте бойцам, что сегодня они войдут в историю.
Гаврилов положил трубку. Повернулся к бойцам, стоявшим в вестибюле Рейхстага, среди дыма, пыли, битого стекла и мертвых тел. Их было немного — те, кто еще мог стоять на ногах, кто не был ранен, кто не отправился зачищать Рейхсканцелярию.
— Товарищи! — сказал он. — Рейхстаг взят, но на его куполе должно быть наше знамя. Кто пойдет?
Вперед вышли трое. Совсем еще юный красноармеец Михаил Егоров, младший сержант Мелитон Кантария и старшина Александр Голубев. Все из одной роты, которая пробивалась к зданию через Тиргартен, потеряв половину состава. Это были закаленные в боях красноармейцы, прошедшие Белоруссию, Польшу и Германию.
— Тогда, вперед, орлы, — сказал подполковник.
И они начали подъем. Лестница была разбита, перила изуродованы, на площадках то и дело попадались трупы фашистов. С верхних этажей еще стреляли, и одиночными и очередями. Видимо, кто-то из немцев еще не сдался.
— За мной! — крикнул боец Егоров.
Он бежал первым, перепрыгивая через обломки, залегая, поднимаясь и снова бросаясь вперед. За ним шел младший сержант Кантария с алым полотнищем, бережно завернутым в мешковину. Старшина Голубев прикрывал сзади, стреляя на ходу.
На третьем этаже они наткнулись на засаду. Из-за колонны ударил пулемет, хорошо знакомая бойцам «пила Гитлера». Сержант упал, вжался в пол, дал очередь в ответ. Пулемет замолк. Младший сержант перепрыгнул через него, побежал дальше.