— Мне-то что делать? — осведомился Борман.
— Как партайгеноссе, займитесь упразднением национал-социалистической рабочей партии Германии, — ответил рейхспрезидент и поднялся, давая понять, что совещание окончено.
— Господа, — сказал он. — Германия проиграла войну. Теперь наша задача — проиграть ее достойно. Чтобы нас не уничтожили, как нацию. И чтобы мы могли начать все сначала.
Берлин, площадь перед Рейхсканцелярией. 14 ноября 1941 года.
Дым над городом рассеивался медленно. Осеннее солнце, тусклое и холодное, пробивалось сквозь серые облака, освещая руины, обгорелую технику и собравшихся поглазеть мирных жителей. В центре площади сколотили трибуну.
Перед нею были выстроены полки победителей. Парадки ни на ком не было. Красноармейцы в штурмовых куртках, с бронежилетами поверх, с автоматами и винтовками, еще не остывшие после боя смотрели на своих командиров.
За нашими спинами дымилась Рейхсканцелярия — последний оплот фашистов. Ее удалось усмирить ночью. Загнанные в угол эсэсовцы, фольксштурм и остатки вермахта огрызались, как могли.
Пришлось применить тяжелую артиллерию и танки. В шесть утра над руинами взвился белый флаг. Я приказал отделить агнцев от козлищ, в смысле — солдат вермахта и ополченцев фольксштурма от эсэсовских недобитков. Последних сразу расстрелять.
Утром к Рейхстагу подъехали другие командующие фронтов и армий. Я принял их в импровизированном штабе, размещенном в парикмахерской. Наскоро обсудили текущую обстановку. Уже не фронтовую, скорее — по охране порядка.
В таком огромном городе, как Берлин, слишком много нор, где могли прятаться недобитые эсэсовцы, полицейские, сотрудники Гестапо и просто уголовники. На особые оперативные отделы фронтов ложилась колоссальная нагрузка.
Ясно, что придется привлекать здешних коммунистов, освобожденных из тюрем. Кроме того, придется налаживать быт горожан, заботиться о кормежке и оказании медицинской помощи. Признаться, не без облегчения я назначил комендантом города Берзарина.
На этом же совещании было решено провести митинг. К параду Победы мы еще готовы не были. Да и рано было праздновать. Капитуляция подписана не была и не все части вермахта в Германии сдались.
Правда, по радио выступил назначенный гитлеровским завещанием рейхспрезидентом гросс-адмирал Дёниц и заверил, главным образом своих заморских друзей, что приказал всем частям сухопутных, морских и воздушных сил прекратить бессмысленное сопротивление.
Свежо предание, да верится с трудом. Скорее всего, этот бравый подводник готовит войска к сдаче союзникам. И я надеялся, что в Кремле это хорошо понимают, но сейчас надо было выступить перед нашими войсками.
— Товарищи генералы, старшие и младшие офицеры, товарищи красноармейцы, — начал я. — Сегодня мы стоим на земле, которую враг считал своей навечно, но она стала нашей. Мы прошли от Минска, Бреста, Львова, Таллина и Риги до Варшавы и Берлина. Мы вынесли горечь поражений и радость побед. Мы потеряли многих наших товарищей. Мы их никогда не забудем. — Я помолчал. — Сегодня мы победили. Не потому, что у нас больше оружия или бойцов, а потому, что за нами была правда. Не стану обманывать, война не закончена, враг еще вполне способен совершать подлые вылазки. Мы двигались слишком быстро, чтобы тщательно зачищать тылы, но ядовитые зубы мы у гадины вырвали. Гитлер убит своими же генералами. Палач Гиммлер от страха покончил с собой. Брехуна Геббельса ищут и найдут. Остальная верхушка трусливо бежала и теперь корчит из себя немецкое правительство в изгнании. Мы их всех выловим и будем судить. И вот тогда, товарищи, поедем по домам. Жить, строить, растить детей, чтобы наши внуки никогда не знали, что такое война.
— Ура! — крикнул кто-то в первых рядах.
— Ура! — подхватили тысячи, да еще и захлопали.
Я повернулся к Рокоссовскому. Он кивнул и шагнул вперед.
— Товарищи! — его голос был хриплым, но звучал твердо. — Я командующий Северо-Западным фронтом. Мы с вами шли через Прибалтику и Восточную Пруссию. Мы видели смерть, голод, разруху. Мы видели, как горели города и как умирали люди, но мы знали, что идем к победе. И мы победили. Спасибо вам за мужество и выдержку!
Его выступление тоже приветствовали громовым «Ура!» и аплодисментами. Настал черед Ватутина.
— Товарищи! — заговорил он с мягким украинским выговором. — Юго-Западный фронт прошел через Карпаты, разбив немецкие войска, отступавшие из Румынии и Венгрии и надеявшиеся, что смогут оказать помощь тем фашистам, что обороняли Берлин. Мы с вами форсировали реки, брали крепости, сражались в горах, но мы не остановились. И вот мы здесь у развалин Рейхстага. Мы победили. Честь вам и слава, товарищи бойцы! Вечная память павшим героям!