И теперь вместо него в камере при больничном корпусе лежал переодетый майор госбезопасности. Он валялся на койке, с забинтованной головой, лицом к стене, ожидая, когда лжемедик придет ему делать укол.
Агент Скорцени вошел в палату, не подозревая о подвохе. Он приблизился к койке, достал из кармана ампулу и шприц, наклонился над «больным». Обратился к нему по-немецки, одновременно заполняя шприц жидкостью из ампулы:
— Krank, legen Sie sich bitte auf den Rücken.
— Руки вверх, — сказал Кривцов, резко поворачиваясь и наставляя на агента пистолет.
Лжемедик замер, выронив шприц. Майор госбезопасности едва успел подхватить его. Из коридора вбежали оперативники. Они схватили Шульгина прежде, чем тот успел раскусить другую ампулу, зашитую в воротник врачебного халата.
— Обыскать его, — приказал Кривцов, поднимаясь с койки.
При агенте нашли ампулу с ядом и миниатюрный фотоаппарат, заряженный пленкой. Его задержали, доставили в кабинет начальника тюрьмы. За ним последовал и майор госбезопасности.
Через час, после непродолжительного допроса, выяснилось, что настоящее имя лжемедика Кирилла Шульгина Карл Шульц, он давний сотрудник абвера, завербованный Скорцени. Его задание было ликвидировать Мюллера и передать подтверждение Снууру.
Берлин, штаб Западного фронта. 18 ноября 1941 года.
Я понимал, что захват Дёница с подельниками, это лишь часть операции. Еще предстояло разоружить остатки вермахта, переданные самозванным рейхспрезидентом под командование союзников. Быстро и жестко, чтобы они не успели организовать сопротивление.
— Соедините меня с Лелюшенко, — сказал я, сняв трубку.
Через минуту в трубке раздался голос командующего 47-й армией.
— Слушаю, товарищ командующий.
— Дмитрий Данилович, ваша задача выдвинуться к Любеку и Килю. Заблокировать порты. Разоружить все части вермахта, которые там находятся. Если британцы попытаются высадиться или вмешаться — открывать огонь без предупреждения.
— Понял, товарищ командующий. Сроки?
— Выдвигайтесь по готовности, но через двенадцать часов вы должны быть на месте.
— Есть, товарищ командующий.
Я дал отбой и набрал следующий номер.
— Лукина мне.
— Слушаю, товарищ Маршал, — откликнулся командующий 16-й армией.
— Михаил Федорович, ваша задача — Фленсбург. Жадов высаживает десант, но вам нужно обеспечить сухопутное прикрытие. Выдвигайтесь к городу с юга. Займите все дороги, ведущие к побережью. Разоружайте всех, кто не сдается. Пленных собирайте в лагеря.
— Понял. Когда выдвигаться?
— Немедленно.
Я положил трубку. Повернулся к Маландину.
— Герман Капитонович, подготовьте приказ придать войскам, обеспечивающим выполнение положений «Акта о капитуляции», любые огневые средства, которые можно быстро перебросить, в том числе и по воздуху.
— Есть, товарищ командующий.
— И еще, — сказал я, — передайте в Москву, что операция «Разоружение» начата. Если союзники нарушают условия капитуляции, то мы восстанавливаем порядок.
— Будет сделано, товарищ командующий.
Москва, кабинет начальника Лефортовской тюрьмы. 19 ноября 1941 года.
Шульц сидел на стуле, опустив голову. Перед ним лежал акт экспертизы, в коем указывалось, что в шприце, из которого он собирался сделать укол «Мюллеру», содержится сильно действующий яд.
Кривцов не торопился. Он дал агенту время осознать, что провал окончателен. Потом произнес:
— Итак, следствием установлено, что вам было приказано ликвидировать Мюллера и передать подтверждение факта его смерти шведскому дипломатическому работнику Алеку Снууру. Где и когда должна состояться ваша встреча с ним?
Шульц молчал. Тогда майор госбезопасности пододвинул к нему фотографию — снимок его жены и дочери, сделанный в Берлине, еще в сороковом году, то есть именно тогда, когда Шульца забросили в СССР. Агент вытаращил глаза.
— Берлин в наших руках, — сказал Кривцов. — Если ваша семья жива, мы можем отыскать ее и обеспечить безопасность.
— Снуур ждет меня в гостинице в двадцать часов, сегодня, — не раздумывая, ответил агент.
— Если вы нам поможете, мы поможем вашим родным.
— Что я должен сделать?
— Встретиться со Снууром. Передать ему подтверждение. Как вы планировали это сделать?
— У меня должен быть конверт с фотографиями.
— У вас будут фотографии, — сказал Кривцов. — На них будет труп, загримированный под Мюллера. Вы передадите их Снууру.
— А что будет со мною?
— После тщательно проведенного расследования, советский суд решит вашу участь.