Шульц кивнул.
— Я согласен.
Кривцов поднялся, дал знак оперативникам.
— Подготовьте фотографии. И приведите его в порядок.
В девятнадцать часов Шульц вышел из Лефортова. Он шел неторопливо, как человек, выполнивший задание. В кармане лежал конверт с фотографиями — на них был мертвый мужчина, загримированный под Мюллера.
Работа была сделана быстро, но качественно — в тюремном морге нашли подходящее тело, загримировали, сфотографировали. Шульц зашел в кафе, которое находилось на первом этаже гостиницы, сел за столик, заказал кофе.
Через десять минут вошел Снуур. Он был в штатском, но его выдавала выправка, свойственная скорее военному, нежели гражданскому дипломату. Он сел напротив Шульгина-Шульца, кивнул ему.
— Все готово? — спросил он по-немецки.
— Да, — ответил агент, положив конверт на стол. — Ваша задание выполнено.
Снуур взял конверт, открыл, вынул фотографии. Внимательно рассмотрел, тщательно вглядываясь в изображение лежащего навзничь человека. Удовлетворенно кивнул, убрал снимки во внутренний карман.
— Хорошо. Деньги получите завтра.
Он поднялся, собираясь уйти, но в этот момент из-за соседнего столика поднялись двое, у входа встали еще двое. Снуур обернулся, но дорога была перекрыта. Оглянулся на Шульца, но тот сделал вид, что ничего особенного не происходит.
— Господин Снуур, — раздался голос позади дипломата. — Вы задержаны органами государственной безопасности СССР.
— В чем дело? Я шведский дипломат! — запротестовал тот.
— Ваш протест будет учтен только после того, как вы дадите исчерпывающие объяснения по поводу фотографий, которые вам передал этот гражданин, — сказал Кривцов. — Спасибо.
Оперативники вывели Снуура и Шульца через черный ход. Через десять минут оба были доставлены на Лубянку. Туда же вызвали ответственного сотрудника НКИД, чтобы официально уведомить о задержании иностранного дипломатического сотрудника.
Фленсбург, штаб-квартира Дёница. 19 ноября 1941 года.
Туман над Балтикой был плотным, как вата. Он скрывал очертания города, причалов, крыш. В такую погоду немецкие зенитчики не ждали налета. Все-таки формально наступил мир. Поэтому не знали командиры батарей, следует стрелять или нет?
Первыми из серой пелены вывалились «Илы». Они шли на бреющем, почти над самыми крышами. Сработал рефлекс и некоторые из зениток все же открыли огонь, но беспорядочно, наугад. Штурмовики ответили — двумя парами ракет по позициям батарей.
Взрывы взметнули воду в гавани, осколки посыпались на набережную. Следом, снижаясь, шли «Ли-2» с десантом. Их было десять. Из них, в предрассветных сумерках, один за другим высыпались десантники в белых маскировочных халатах, в тумане их почти не было видно.
Они приземлялись прямо на улицах города, на площади у ратуши, на крышах портовых складов. Сразу же после приземления, десантники, собравшись в группы, начали выдвигаться к заданным объектам.
Город просыпался в панике. Жители, выглядывая из окон, видели белые фигуры, бегущие по улицам, и не сразу понимали, что это — не немцы. Патрули вермахта, не ожидавшие атаки, были блокированы в казармах.
Охрана штаба, около сорока человек, попыталась организовать оборону, но была подавлена автоматным огнем с двух сторон. Две гранаты, брошенные в окна, вынудили их сдаться. Фрицы привычно выбросили белые флаги.
В итоге, через полчаса после высадки генерал-майор Жадов вошел в здание, где находилась штаб-квартира правительства «Демократической Германии». Все этажи были уже под контролем его бойцов. Он поднялся на второй этаж, вошел в просторную комнату.
Здесь за длинным столом сидело несколько человек. Возглавлял эту компанию рейхспрезидент гросс-адмирал Дёниц. Рядом с ним восседали командующий войсками переходного периода генерал-полковник Йодль, министр Шпеер и партайгеноссе Борман.
— Господа, — обратился к ним командир 4-го десантного корпуса, — по приказу командования оккупационных сил Красной Армии вы арестованы.
Рейхспрезидент поднялся, уперся кулаками в столешницу.
— Выражаю самый решительный протест, — заявил он. — Мы подписали капитуляцию. Наши полномочия признаны вашими союзниками.
— Ваши полномочия не признанны советским правительством, — возразил Жадов, — что касается условий капитуляции, то вы сами нарушили их, передав остатки вермахта под командование британских офицеров.
— Это было необходимо для сохранения порядка.
— Порядок будет восстановлен советскими войсками. Собирайтесь. Самолет ждет.