Выругавшись, шкипер велел молодому напарнику сбавить ход. Беглецы замерли у планшира, не зная, как себя вести. Не подчинение военным властям — это верная смерть. Все немцы на оккупированной территории знали, что Маршал Жуков шутить не любит.
Патрульный катер приблизился к баркасу. В деревянный борт впились крючья багров. Шкипер махнул рукой, чтобы напарник остановил движок. Старый рыбак вынул из кармана документы, обернутые клеенкой.
— Принять трап! — прозвучала команда с катера.
Молодой рыбак принял сбитый из двух досок трап. С катера спустился русский пограничник, потребовал предъявить документы. Шкипер развернул свою клеенку. Скорцени, кивнув фон Брауну, тоже достал из-за пазухи паспорта.
Пограничник, подсвечивая фонариком, посмотрел бумаги, предъявленные владельцем баркаса, кивнул, возвращая их. Затем взял паспорта пассажиров. Долго листал, светил в лица Скорцени и фон Брауна, сличая их с фотографиями.
— Команда баркаса свободна, — объявил пограничник. — А вы, господа, пожалуйте на борт пограничного катера ВМФ СССР.
«Господа» переглянулись и фон Браун, захватив свой багаж с чертежами и записями, не мешкая, вскарабкался по трапу. За ним, тяжело дыша и чертыхаясь, полез Скорцени. Едва они оказались на палубе, их немедленно обыскали, изъяв все личные вещи и чертежи с записями.
После чего обоих повели вниз, туда где располагался матросский кубрик, усадили на банку. Через несколько минут пришел командир катера, молодой, почти мальчишка, лейтенант. Пристально оглядел беглецов.
— Кто такие? — спросил он по-русски.
Пограничник, что проверял документы, протянул ему изъятые паспорта, пояснил:
— Написано, что оба инженеры.
— Та, та, ми опа иншенеры, — ответил Скорцени на ломаном русском. — Остались пез рапота…
Лейтенант полистал документы. Хмыкнул.
— Интересная у вас внешность, господин «инженер», — сказал командир катера. — И документы, надо сказать, подозрительно новенькие, и почему-то вы решили переправиться на рыбацкой лодке в такую непогодь… Сдадим вас в портовую комендатуру. Там разберутся.
Он кивнул, и в кубрик спустился еще один пограничник. Передал первому автомат и оба застыли в карауле. Лейтенант поднялся наверх. Скорцени и фон Браун опустились на скамью и молча смотрели в одну точку, понимая, что их побег провалился.
Закончив ночное патрулирование, пограничный катер взял курс на берег. Вскоре он пришвартовался в небольшом порту, где «инженеров» уже поджидал советский офицер — судя по всему, начальник контрразведки.
Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 30 ноября 1941 года.
Я только что закончил очередной разговор с Пиком и Гротеволем по вопросу объединения немецких партий, когда в кабинет вошел Грибник. Он был сосредоточен и собран, как всегда, когда докладывал о чем-то серьезном.
— Товарищ маршал, — сказал он, закрывая за собой дверь, — есть новости. Пограничный катер задержал двух человек, переправлявшихся на Борнхольм из Пенемюнде.
— И что в этом особенного? — спросил я, ожидая продолжения. Грибник не любил торопиться с докладами, если не был уверен в фактах.
— Один из них, судя по описанию, похож на Отто Скорцени. Второй — высокий, худощавый. Оба назвались гражданскими инженерами. При них были чертежи и схемы устройств, очень напоминающих ракетные установки.
— Ракетные установки? — переспросил я. — А не фон Браун ли это?
— Вероятнее всего, — кивнул майор госбезопасности. — Его описание совпадает с фотографиями. Ведь он как раз руководил Ракетным центром в Пенемюнде.
Я затушил папиросу, подошел к карте, висевшей на стене. Ракетный центр в Пенемюнде в прошлой версии истории успел наладить производство боевых ракет нескольких видов. В этом варианте, немцы не добрались даже до стадии летных испытаний.
Тем не менее, разработки и талант Вернера фон Брауна могли бы пригодиться нашей ракетной индустрии. После бегства, охранявших Пенемюнде частей СС, наши войска прошли мимо этой деревушки, но тамошняя комендатура присматривала за Ракетным центром.
— Где они сейчас?
— Сидят в особом отделе.
— Доставьте их сюда.
— Есть, товарищ командующий.
Грибник вышел. Я остался у карты, размышляя о том, что это может значить. Скорцени — это просто пешка, опасная на свободе. Его можно либо использовать для нужд ООО или расстрелять. А вот фон Браун — совсем другое дело.
Через несколько часов обоих «инженеров» доставили в штаб ОКС. Я приказал рассадить их по разным комнатам, приставить охрану, накормить, если голодны. Потом я вызвал начальника особого оперативного отдела и сказал, что хочу видеть обоих, но по очереди.