Теперь вот на его голову свалилась столичная комиссия. Когда «Ли-2» перестал рубить снежинки винтами, техники подкатили трап. Открылась овальная дверца и из салона показался военный в шинели с генеральскими погонами. Комендант скомандовал:
— На караул!
Генералом оказался первый заместитель наркомвнудела Серов. В свою очередь его замом в комиссии был конструктор Глушко. Остальные члены комиссии были сотрудниками НКГБ и инженеры из вновь созданного Ракетного научно-исследовательского института.
— Где находится фон Браун? — спросил заместитель председателя комиссии.
— В корпусе номер три, — ответил Тригорин.
— Ну что ж, товарищ Глушко, — проговорил замнаркомвнудел. — Идемте потолкуем с этим гитлеровским ракетчиком.
Когда комендант проводил высоких гостей в корпус № 3, там уже был накрыт стол, чтобы гости могли перекусить после перелета, но те лишь наскоро похлебали чаю, съев по паре бутербродов. Вскоре они уже расположились в комнате, где планировалось вести допросы.
На большом столе были разложены схемы и чертежи, изъятые при задержании фон Брауна. Через несколько минут в кабинет ввели самого директора Ракетного центра. Вел он себя тише воды, ниже травы.
— Садитесь, герр фон Браун, — сказал Глушко по-немецки. — Я заместитель председателя комиссии Глушко. Мы приехали, чтобы разобраться в вашей деятельности, в качества технического директора военного Ракетного центра гитлеровской Германии.
Фон Браун сел напротив, положив руки на колени.
— Я готов сотрудничать, — смиренно сказал он, — но хотел бы знать, какие именно вопросы вас интересуют.
— Все, — ответил Глушко. — Начиная с того, как вы организовали работу в Пенемюнде, и заканчивая тем, какие планы были у нацистского руководства относительно ракетного оружия.
Технический директор Ракетного центра кивнул и поспешно заговорил:
— Работа была организована по образцу промышленного предприятия. У нас было три основных отдела, занимающихся соответственно разработкой двигателей, системами управления и баллистикой. Всего было задействовано несколько сотен человек, включая технический персонал и рабочих.
— А заключенные? — спросил Серов. — Использовали в Пенемюнде труд узников концлагерей?
— Нет, товарищ генерал, — ответил фон Браун, не отводя взгляда. — Мы не испытывали нужды в большом количестве рабочих. Все делали своими руками.
Замнаркомвнудел поморщился, когда немец назвал его товарищем и не преминул заметить:
— Своими руками вы делали технику, которая должна была убивать советских людей.
— Наши ракеты могли бы служить миру, — ответил допрашиваемый. — Ракеты — это ведь не только оружие. Это возможность исследования космоса, изучения атмосферы, полетов на другие планеты…
Серов переглянулся с Глушко.
— Это все разговоры, — проворчал тот. — Сначала мы должны разобраться с тем, что вы сделали для войны. Расскажите о сохранности документации вашего центра.
Фон Браун начал подробно отвечать, описывая структуру архива, местонахождение копий чертежей, планы эвакуации. Не забыл он упомянуть и о том, что часть документов пришлось уничтожить по требованию СС.
— С этим мы еще разберемся, — отрезал генерал. — Вам и вашим подельникам придется подробно ответить, кто именно приказал уничтожить ценные документы и кто выполнил приказ.
Бывший технический директор Ракетного центра явно струхнул, но заместитель председателя комиссии неожиданно пришел к нему на помощь, спросив:
— Как вы относитесь к тому, чтобы продолжить работу?
Фон Браун замялся, но быстро взял себя в руки.
— Я готов работать, если мои знания будут востребованы, — ответил он.
— Вы свободны, — объявил замнаркомвнудел и добавил: — Пока.
Когда фон Браун вышел, Серов проворчал:
— Зачем он нам сдался, этот фашист?
— Простите, товарищ председатель комиссии, — сказал Глушко. — Товарищ Сталин…
— Знаю! — отмахнулся тот. — Хозяин приказал наладить производство ракет «Р-1М» непосредственно в Германии.
Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 3 декабря 1941 года.
Я сидел за столом, перечитывая шифровку из Москвы. Гриф «Совершенно секретно», подпись Берии: «Принято решение о восстановлении Ракетного центра в Пенемюнде. Цель — налаживание серийного производства ракет „Р-1М“. Ответственным за организацию работ назначается маршал Жуков. Срок — три месяца».
Я отложил бумагу, закурил. Там, в Пенемюнде, где еще недавно фон Браун строил свои «Aggregatы», теперь должны были работать и советские инженеры. Королев готовил документацию, Серов и Глушко под видом комиссии, уже были на месте.