— Это тоже может быть полезно, — сказал я, затушив папиросу, — но вынужден вас разочаровать. Нам и без вас многое известно и о вашем золотом запасе и ваши агентах и тем более о сепаратных переговорах с британцами. У нас есть свои источники.
Бывший начальник канцелярии НСДАП нервно сглотнул.
— Тогда я скажу вам то, чего вы не знаете, — сказал он. — У меня есть информация о секретных лабораториях СС по разработке биологического оружия. О проектах, о которых не знает даже ваша разведка. Если вы сохраните мне жизнь, я расскажу, где они находятся и над чем они работали.
Я посмотрел на него долгим взглядом.
— Вы выдвигаете условия, господин Борман, — сказал я. — Однако вы не в том положении, чтобы торговаться. Вы — военный преступник и будете осуждены. Это решено.
— Но я могу помочь вам! — воскликнул он, вскакивая. — Я могу дать вам все! Золото, агентов, лаборатории! Вы не можете просто так отдать меня суду!
— Я и не буду этого делать, — сказал я. — Ваша судьба решается в Москве, но я передам ваши предложения товарищу Сталину. Если он сочтет их полезными, возможно, ваша участь будет смягчена.
Борман снова сел. На его лице появилось что-то похожее на надежду.
— Вы серьезно, господин Маршал? — спросил он.
— Я всегда серьезен, господин Борман. — сказал я. — Вы будете содержаться под усиленной охраной. Ваша семья по-прежнему будет находиться отдельно от вас. Если информация, которую вы предоставите, окажется ценной, я буду ходатайствовать об облегчении их участи.
Он поднялся, посмотрел на меня с отчаянием и благодарностью одновременно.
— Спасибо, господин Маршал, — сказал он.
Я вызвал конвой и Бормана увели. Когда дверь за партайгеноссе закрылась, я позвонил начальнику особого оперативного отдела.
— Товарищ Грибник, допросите арестованного Бормана, — приказал я. — Пусть подробно, с именами и датами изложит все, что он пообещал мне сегодня сообщить. И проверьте изложенные им факты.
Лондон. 25 декабря 1941 года.
Самолет из Стокгольма приземлился в густом тумане, который уже несколько дней держался над Англией. Гарольд Спенсер-Джонс спустился по трапу, держа в руках чемодан с личными вещами и портфель с бумагами.
На душе королевского астронома было тяжко. Он понимал, что возвращается в старую добрую Англию не как участник международной конференции, а как двойной агент. В здании аэропорта его встретил человек в штатском — судя по выправке, из разведки.
— Профессор Спенсер-Джонс? — спросил он. — Меня зовут мистер Уэст. Мне поручено сопроводить вас в штаб-квартиру мистера Мензиса.
— Благодарю вас, — растерянно ответил королевский астроном, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо.
Через час он уже сидел в кабинете Стюарта Мензиса, главы Секретной разведывательной службы, существование которой ни король, ни парламент Великобритании не признавали. Тот внимательно изучал прибывшего из заснеженной России ученого, покачиваясь в кресле.
— Ну, профессор, — сказал он, — докладывайте, с чем вы вернулись.
Спенсер-Джонс открыл портфель, вынул две папки.
— Я подготовил два документа, сэр, — заговорил он. — Первый составлен на основе моих наблюдений и выводов, по итогам пребывания в Москве. Второй содержит данные о деятельности советских ученых в области ядерной физики.
Мензис взял первый отчет, пролистал его, затем отложил в сторону.
— Это ваши личные наблюдения, — сказал он. — Я прочту их позже. А что, говорите, во втором?
— Второй отчет, сэр, содержит информацию о том, что советские ученые, по-видимому, достигли значительного прогресса в создании атомной бомбы, — ответил королевский астроном, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я встречался с несколькими физиками, и их поведение, а также некоторые неосторожные замечания позволяют предположить, что работы близки к завершению.
Мензис нахмурился.
— Это серьезное заявление, профессор.
— Я понимаю, сэр, — проговорил Спенсер-Джонс и пододвинул главе Секретной службы второй отчет. — Я суммировал все данные в этом документе. Выводы следующие. Советские ученые работают над созданием атомного оружия. Ориентировочная мощность — около двадцати килотонн. Испытание может состояться в ближайшие месяцы.
Мензис долго молчал, затем перевел взгляд на третий документ, который королевский астроном с видом фокусника, извлекающего из цилиндра зайца, вынул и положил на стол рядом с первыми двумя.
— А это что? — спросил глава «Ми-6».
— Это данные о Ракетном центре в Пенемюнде, сэр. Я получил их от одного из советских инженеров, который, по-видимому, был неосторожен в разговоре, — принялся отвечать Спенсер-Джонс, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще. — Судя по этим данным, русские пытаются воссоздать немецкую ракету «Aggregat» и изучают реактивные двигатели конструкции «Мессершмитта». Однако работы идут медленно, и инженеры сталкиваются с большими трудностями. Мощность этих ракет, даже если их удасться создать, не превысит двухсот километров, а точность оставит желать лучшего.