Мензис взял третий отчет, просмотрел его и проговорил задумчиво.
— Значит, атомная бомба у них почти готова, а с ракетами проблемы. Это может быть связано с тем, что немецкие специалисты по ракетам, в отличие от физиков, не спешат сотрудничать с Советами.
— Вполне возможно, сэр.
— Вы передали эти данные кому-нибудь еще? — спросил глава «МИ-6».
— Нет, сэр.
— Хорошо, — произнес Мензис и поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Я доложу премьер-министру. Отдохните, профессор, вы это заслужили.
Королевский астроном вышел из кабинета, чувствуя, как его сердце колотится о ребра. Он сделал то, что от него требовали, и теперь оставалось только ждать, как отреагируют на его данные на Даунинг-стрит. Ждать и надеяться, что его двойная игра останется в тайне.
А в кабинете, который он только что покинул, уже зазвонил телефон. Это был звонок из резиденции премьер-министра Соединенного королевства. Черчилю уже сообщили о возвращении королевского астронома из большевистской столицы.
Глава Секретной службы его величества, не доверяя лондонскимтелефонисткам, ответил, что хотел бы доложить лично о результатах. Отправляясь на Даунинг-стрит, Мензис не стал брать с собойю третий отчет, как менее важный. Именно этого и добивались в Москве.
Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 27 декабря 1941 года.
Вечер был холодным, даже по берлинским меркам. За окнами мела поземка, и редкие огни города казались тусклыми и далекими. Я сидел в своем кабинете, разбирая бумаги, когда вошел Трофимов с телеграммой в руках.
— Товарищ Маршал, из Москвы. Срочно.
Я взял листок, прочитал. Это был вызов в столицу, но торжественный прием в Кремле по случаю Победы и празднования Нового года. Присутствие обязательно. 30 декабря надо быть на месте, потом обратно.
Это понятно. Война закончилась, и теперь в Москве хотели отметить это событие так, как умели только в советской столице. Будет торжественное заседание, награждения, речи. И не исключено, что будут поставлены и новые задачи.
— Лейтенант, — сказал я, обращаясь к адъютанту, — собирай чемодан. Через три дня вылетаем в Москву.
— Есть, товарищ Маршал.
Он вышел. Я еще раз перечитал телеграмму, потом отложил в сторону. Торжественный прием. Встречи с вождями. Разговор с товарищем Сталиным. Я знал, что это неизбежно, хотя и недолюбливал политическую кухню. В кабинет зашел Маландин.
— Товарищ командующий, я слышал, вы улетаете?
— Да, — ответил я. — В Москву, на торжества.
— А когда вернетесь?
— Как только закончатся мероприятия, — сказал я. — Думаю, второго, третьего января буду на месте.
— Какие будут приказы? — спросил Маландин.
— Работайте, — ответил я. — Я уверен в вас.
Я подошел к окну, глядя на снежную мглу. Москва ждала меня. Ждала Маршала Победы. Ждала праздника. Соединить празднование Дня Победы с Новым годом — это мудро. И приятно понимать, что в этом празднике есть и моя доля.
Авиабаза «Лейкенхит», графство Саффолк, Великобритания. 31 декабря 1941 года.
Туман над английским побережьем не рассеивался уже третьи сутки. Серый, липкий, он окутывал ангары и взлетные полосы, делая ночь еще более непроглядной. На дальнем краю аэродрома, в хорошо замаскированном ангаре, стоял бомбардировщик.
Это был «В-17 'Летающая крепость». Все опознавательные знаки ВВС США на фезюляжи были заменены на символику British Overseas Airways Corporation (BOAC). С целью маскировки, американцы и впрямь передали этой коммерческой компании пару таких машин.
У крыла, под светом переносных ламп, собрались семеро. Все в штатском. Один из них был высоким, подтянутым, с характерной выправкой офицера старой закалки, второй — невысоким, коренастым, с цепким взглядом разведчика.
Рядом с ними построился экипаж — командир корабля, второй пилот, штурман, бортинженер и стрелок-радист. Отсутствовали стрелок подфюзеляжной турели, левый и правый бортстрелки и стрелок хвостовой турели. За ненадобностью.
Представитель разведки держал в руках карту Европы. На ней красным карандашом был проложен маршрут. От Лейкенхита на восток, через Северное море, южнее Датских островов, затем — резкий поворот на юго-восток.
Глубокий заход над территорией свежеиспеченной ГДР в районе Штральзунда, проход над Пенемюнде и Берлином, и обратно — через Балтийское море к побережью Швеции, где самолет должен был сесть на нейтральной территории.
— Задача вам понятна, полковник? — спросил высокий, обращаясь к командиру «Летающей крепости».
— Так точно, сэр, — ответил тот. — Прощупать систему ПВО русских. Зафиксировать расположение радиолокационных станций. Сделать аэрофотосъемку объектов в районе Пенемюнде и Берлина.
— Правильно, — кивнул высокий. — Идете под самым потолком. У русских нет истребителей, способных вас достать на такой высоте. Их ПВО устарела. Они вас даже не заметят.
— А если все-таки заметят? — спросил офицер разведки.
— Тогда бортрадист включит радиостанцию и доложит, что борт такой-то, принадлежащий ВОАК, совершает коммерческий рейс, и заблудился над морем. Уверяю, Советы не атакуют гражданское судно. Не посмеют.
Командир корабля, как и представитель разведки переглянулись, но промолчали.
— Взлет в ноль-тридцать, — сказал высокий «штатский». — Время полета — около шести часов. К рассвету вы должны быть над Пенемюнде.
Разведчик сложил карту и передал ее полковнику. Оба человека в штатском пожали членами экипажа руки и пошли в сторону диспетчерской. Летчики полезли в свой аэроплан. Штурман, пропустив остальных, задержался у трапа.
— А если русские все-таки поднимут истребители? — спросил он у командира. — А у нас ни одной пушки не осталось, ни одного пулемета!
— Значит, будем удирать на максимальной скорости. Помнишь, как в детстве, Джим, когда мы тырили яблоки в саду судьи Филлипса?
— Помню, что не всегда удавалось сделать ноги.
Они посмеялись невесело и тоже поднялись на борт своего «Боинга». В это время, у входа в диспетчерскую шел другой разговор.
— Не нравится мне эта затея, — проговорил высокий «штатский».
— Это не просто разведка, генерал, — сказал его более мелкий спутник. — Это провокация. Если русские собьют наш самолет, мы сможем обвинить их в нарушении международных норм. Если не собьют — получим данные о Пенемюнде.
— И что вы сможете сделать, если моим ребятам придется прыгать над подконтрольной русским территории? — спросил генерал ВВС.
— Если они будут неукоснительно держаться легенды, мы их вытащим из НКВД.
— Вы думаете, им поверят?
— Это не важно, — усмехнулся разведчик. — Важно, чтобы они держали стойку.
Они замолчали, глядя на «В-17». Самолет был полностью готов к вылету. Оставалось только дождаться разрешения диспетчерской на подготовку к взлету этого «коммерческого самолета».
Ровно в половине второго ночи, когда туман чуть рассеялся, «В-17» вырулил на взлетную полосу. Бортовые огни были выключены, внутреннее освещение — тоже. Через минуту он оторвался от земли, взял курс на восток и скрылся в облаках.